Елисаветградское кавалерийское юнкерское училище. Николаевское кавалерийское училище
Николаевское кавалерийское училище Классицизм
Пам. арх. (федеральн.)
Дом Кондукторской школы
1820 - инж. Треттер В. К.
1822-1825 - Штауберт Александр Егорович (постановление...)
Лермонтовский музей (1883-1917)
Завод радиотехнического оборудования. Концерн ПВО "Алмаз-Антей"
В 1819-1820 г. в Петербурге была основана Военно-строительная и Кондукторская школа для подготовки специалистов среднего звена.
Для школы был выделен участок на углу Обводного канала и Ново-Петергофского проспекта, на котором в 1820 г. инженер В. К. Треттер построил двухэтажный каменный дом.
В 1822-1825 гг. арх. А. Е. Штауберт перестроил дом Кондукторской школы, придав ему классический облик. Теперь здание состояло из главного корпуса и трех флигелей. Во второй половине ХIХ века был надстроен третий этаж северо-западного флигеля и оформлен актовый зал. В 1917 г. восточный фасад украсил горельеф скульптора И. Крестовского, посвященный памяти выпускников, погибших во время Первой мировой войны.
В 1839 г. сюда перевели Школу гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров
Школа гвардейских подпрапорщиков учреждена 9 мая 1823 г. для подготовки офицеров гвардейской кавалерии. Она была открыта в присутствии великого князя Николая Павловича с задачей "докончить военное воспитание молодых дворян, поступающих на службу в пехотные гвардейские полки".Обучение проводилось два года. Два года спустя школа переехала во дворец Чернышева у Синего моста.
В 1826 г. при школе сформирован эскадрон юнкеров гвардейской кавалерии и она получила наименование Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.
С 1838 г. прием стал осуществляться по конкурсному экзамену из детей 13-15 лет, желающих служить в гвардии. Срок обучения стал четырехлетним. Лучшие выпускники школы производились в офицеры наравне с камер-пажами Пажеского корпуса, а остальные - наравне с пажами. В 1839 г. школа окончательно переселилась к Обводному каналу в расширенное здание Кондукторской школы.
В 1859 г. в связи с упразднением звания подпрапорщика школа стала называться Николаевским училищем гвардейских юнкеров.
В 1864 г. училище было преобразовано в Николаевское кавалерийское училище.
В 1882 г. одновременно с преобразованием военных гимназий в Кадетские корпуса пансион назван Николаевским Кадетским корпусом в честь монарха, в царствование которого “положено начало” заведению.
В 1918 г. Николаевское кавалерийское училище было закрыто.
см. Церковь Сошествия Святого Духа при Николаевском кавалерийском училище
Завод Радиотехнического Оборудования
1 января 1966 г. на основании приказа Министра Радиотехнической промышленности СССР за № 430 от 20.12.1965. организация п/я 487 (см. наб. Обводного канала 197-201) объединена с заводом Радиотехнического оборудования под названием последнего - ЛЗРТО - Ленинградский завод Радиотехнического оборудования, подчиненный 13-му Главному Управлению Министерства. До объединения ЛЗРТО организовался 03 апреля 1961 г. по приказу №9118 Ленинградского Совета народного хозяйства на базе 71 военного завода тракторного производства, который перебазировался в другое место. Завод РТО и организация п/ящ. 487 выпускали однородную продукцию радиоаппаратуры. В силу чего возникла их необходимость объединения. Кроме того, необходимо устранить нерентабельность в бывших заводах мелкого масштаба, и переход на новое планирование производства продукции в заводе и хозрасчет.
Ускорению радиопрофилирования завода РТО способствовал перевод специалистов по радиотехнике с завода полиграфических машин.
Слияние двух предприятий позволило создать в системе радиопромышленности страны высокопотенциальное объединение по выпуску оборонной радиотехники, которое стало постоянно участвовать в выполнении перспективных заданий государственной важности.
Приказом Министерства радиопромышленности СССР №227/к от 14.03.1990 г. ЛЗРТО переименован в Производственное объединение "Ленинградский завод радиотехнического оборудования" (ПО "ЛЗРТО").
В 1992 г. ПО "ЛЗРТО" было преобразовано в Государственный завод радиотехнического оборудования (ГЗРТО). Основание: Устав завода, зарегистрированный под №233 от 11.03.1992 г.
ГЗРТО приказом Минэкономики РФ от 27.04.1999 г. №216 переименован в Федеральное государственное унитарное предприятие "Завод радиотехнического оборудования" (ФГУП "ЗРТО").
С 26 декабря 2002 г. в результате приватизации завод преобразован в Открытое акцио-нерное общество «Завод радиотехнического оборудования» в составе ОАО «Концерн ПВО «Алмаз-Антей». Осенью 2007 г. руководством ОАО «Концерна ПВО «Алмаз-Антей» было принято решение о реализации проекта создания Северо-Западного регионального центра.
Идея строительства СЗРЦ на базе ОАО «ГОЗ Обуховский завод» полностью соответствует программе вывода промышленных предприятий из центра города, которую реализует правительство Санкт-Петербурга, и позволяет высвободить значительные площади для их дальнейшего использования в непроизводственных целях.
В соответствии с проектом создания СЗРЦ на территорию Обуховского завода планировалось из центра Санкт-Петербурга перевести предприятия, входящие в состав Концерна ПВО «Алмаз-Антей»: ОАО «Завод радиотехнического оборудования», ОАО «Ордена Трудового Красного знамени Всероссийский научно-исследовательский институт радиоаппаратуры», ОАО «Конструкторское бюро специального машиностроения» и ОАО «Российский институт радионавигации и времени».
С 2011 г. АО "Завод Радиотехнического Оборудования" располагается на пр. Обуховской Обороны, 120 лит.
(zrto.org сайт завода 13.04.2012 sperling, spbarchives.ru 09.09.2017; Наталия)
Ленинградский завод радиотехнического оборудования. Основан в августе 1951 г. С 1951 - Завод No 779 МСП, МРП, п/я 487, в декабре 1965 вошел в состав Ленинградского завода радиотехнического оборудования, ФГУП «Завод радиотехнического оборудования». Продукция: электрофоны Ласточка, Юбилейный, РГ-5С «Невский».
Полностью здание училища передали ЛЗРТО в 1977-1978 г., когда сюда перевели администрацию с Обводного канала, 199-201. До этого РТО занимал флигель, выходящий на Обводный канал.
А до этого в здании была гинекологическая больница, а на 1-м этаже временно располагалась 25-я поликлиника (когда в основном ее здании на Фонтанке делался ремонт). (gordey2003)
Во дворе бывшего училища еще в 1960-е функционировал манеж, похоже и была секция верховой езды. Мальчишкой смотрел пару соревнований, давно было в памяти остались препятствия для лошадей, похоже конкур. (Рюрикович)
Во дворе был манеж и конюшни. В них располагалась единственная на тот момент в Ленинграде школа Высшего спортивного мастерства по конному спорту. По крайней мере, еще году в 1974 г. После она пререехала на Марата, откуда тоже была благополучно выселена. (narniya)
Лермонтовский Музей
Лермонтовский музей помещается по Ново-Петергофскому пр., в здании Николаевскаго
Кавалерийскаго училища, и открыт ежедневно, с 8 до 12 час. утра.
Музей основан в память поэта Михаила Юрьевича Лермонтова, который воспитывался в Николаевском Кавалерийском училище и в нем же написал свои первые произведения, обратившия на него внимание общества.
Музей был открыт в 1883 г., 16-го августа. Основателем его был директор училища генерал Бильдерлинг, почему его портрет висит над входной дверью.
Музей занимает всего одну комнату. При входе в Музей, направо - картина Кондратенко "Домик в Пятигорске", где жил Лермонтов; портреты Лермонтова, его отца, матери и учителя; его деда, прадеда и бабушки, которая была воспитательницей юнаго поэта.
На этой же стене рисунок тушью, сделанный самим поэтом: "Миневры в Красном Селе".
Против входной двери, на стене, висит картина, изображающая место дуэли поэта с майором Мартыновым, близ Пятигорска и снимки: часовни, где погребен поэт; дома Верзилиных, в котором произошла ссора Лермонтова с Мартыновым и памятника на могиле поэта.
На левой стене выставлены рисунки, работы самого поэта.
Здесь же портрет кн. Васильчикова - друга Лермонтова и картина Кондратенко "Грот Лермонтова".
В углах зала, на вращающихся подставках, помещаются: снимки, рисунки и иллюстрации к некоторым произведениям Лермонтова (Боярин Орша, Демон, Княжна Мери, Сказка о купце Калашникове) и фотографии местностей, имеющих отношение к некоторым событиям из жизни поэта.
В Музее собраны: все сочинения Лермонтова; журналы, где помещены его статьи; музыкальные произведения с текстом из его стихотворений; рукописи и тетради Лермонтова, некоторые его письма; проекты памятников ему, портреты его, начиная с детских, и кончая последним портретом его, в чине поручика Тензинскаго пехотного полка; альбомы с портретами его родственников, современников и товарищей; полное дело о дуэли с французским подданнным Барантом, за которую поэт был удален из гусарского полка. В одной из витрин хранятся вещи, принадлежавшие поэту: кинжал, пожертвованная Музею принцем Лейхтенбергским шашка, трость, черкесский пояс и пороховница из серебра с буквою Л. Здесь же - альбом матери поэта, небольшая книжка в красном сафьяне, чувяки из красного сафьяна, щеточка, бумажник.
У левой стены - столик Лермонтова, на котором лежит поясное изображение покойного поэта. На небольшом столике, у окна, лежит портфель, работы бабушки поэта. У другого окна гипсовый бюст поэта, работы Зичи.
Посреди Музея стоит большая модель памятника Лермонтову, сделанная из дуба; на одной стороне вырезаны год и число рождения и смерти поэта, а с другой - названия полков, где он служил. Памятник представляет, украшенную лирой и пальмовыми ветвями из бронзы, усеченнную пирамиду, на которой поставлен бюст поэта.
(Путеводитель по С.-Петербургу. Изданiе С.-Петербургскаго Городскаго Общественнаго Управленiя.С.-Петербургъ.1903.С.289-290., люблюпитер )
В 1917 г. училище было расформировано, а собрание Лермонтовского музея почти целиком передано в Пушкинский Дом. (nasledie-rus.ru Наше наследие № 111 2014 г. 22.10.2017)
В 1907 г. по инициативе начальника Николаевского кавалерийского училища генерал-майора Де-Витта образован Комитет по сооружению памятника М.Ю. Лермонтову перед зданием училища на Ново-Петергофском проспекте.
Поэт был в 1834 г. выпущен из Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров прапорщиком в Лейб-гвардии Гусарский полк
1 октября 1913 г. состоялась закладка памятника по проекту Б. М. Микешина. Отливка скульптуры производилась на бронзолитейном заводе Карла Робекки в Петербурге.
Открытие памятника намечалось на 1 октября 1914 г., но этому помешала начавшаяся война, торжественное открытие и освящение памятника состоялось 9 мая 1916 г.
Также в 1916 г. открыты бронзовые других выпускников: композитора М. П. Мусоргского, ученого-географа П. П. Семенова-Тянь-Шанского и генерала Н. П. Слепцова (все три - скульптора В. В. Лишева) (, C. 232)
Как сообщили в Государст-венном музее городской скульп-туры, памятники-бюсты М. П. Мусоргскому и П. П. Семенову-Тян-Шанскому - выпускни-кам Кавалерийского училища - были выполнены скульптором В. В. Лишевым и установлены в 1916 г. на Лермонтовском проспекте, у здания бывшего Кавалерийского училища. В 20-е годы бюсты были сняты и до настоящего времени не сохранились. Художественно-экспертный совет по монумен-тальной скульптуре Главного управления культуры Исполко-ма Ленсовета принял решение об исполнении новых бюстов Мусоргского и Семенова-Тян-Шанского. Работа над бюста-ми поручена ленинградскому скульптору А. П. Тимченко.
В 1914 г. Большая Мастерская ул., Могилевская ул. и Ново-Петергофский пр. были объединены в Лермонтовский пр.
1940: Детский сад Ленинского района № 22 - Лермонтовский пр., 54 (Ленинград - 1940. С. 333)
1965: Типография № 4 - Социалистическая, 14, цех цветной печати - Садовая, 55/57,
цех малотиражных книг - ул. Марата, 58, участок размотки бумаги - Б. Московская, 4,
Филиал типографии № 4 - Лермонтовский пр., 54 (. С. 177.)
Строевое образование юнкеров состоял из практических и теоретических занятий, распределённых на 2 года.В младшем классе программа строевого образования преследовала цель подготовки унтер-офицеров, a в старшем - инструктора-офицера.
С 1865 AD введены в курс военная администрация и топография, a в следующие годы - аналитическая геометрия, механика, военная гигиена и топография, артиллерийское и фортификационное черчение, причём преподавание физики было исключено.
По положению 1867 AD учебная программа училища включала в себе следующие предметы:
- военные - тактику, артиллерию (служба при орудии, правила стрельбы, материальная часть), фортификацию, военное законоведение, уставы и наставления (служебные обязанности в войсках), военная администрация и военное письмоводство, строевое учение, черчение (фортификационное, артиллерийское и топографическое)
- специальные - иппологию, вольтижировку и джигитовку, фехтование, рубку шашкой и обращение с пикой, стрелковую подготовку и учение об оружии
- общеобразовательные - Закон Божий, русский и иностранные языки (французский и немецкий), математику, химию, физику, аналитическую геометрию, механику, политическую историю и статистику (В 1863-64 учебном году проходились еще логика и психология)
В 1883 AD из учебного курса училища исключены политическая история, статистика, военная гигиена, a затем и математика, и введена военная история.
Вместе с тем, изданная в том же году "Инструкция по учебной части" совершенно изменила и самую систему ведения занятий: аудиториальная система лекций уступила место 22-м часовым лекциям в каждом классе отдельно; практические занятия велись по-прежнему в классных отделениях и манеже, a поверка знаний юнкеров производилась на репетициях.
Давая широкое развитие практическим занятиям по каждому предмету в зимний период занятий, инструкция 1883 AD переносит их и в поле: с выходом в лагерь юнкера младшего класса, кроме полевой езды и тактико –специальных занятий, производят полуинструментальную съемку, a юнкера старшего класса - съемку военно-глазомерную и решают тактические задачи в поле.
С 1908 AD к этому прибавлена еще и съемка перспективная. По окончании съемок юнкера упражнялись в разбивке, трассировке и постройке полевых окопов.
В лагере юнкера занимались фронтовыми ученьями, полевой ездой, инженерными и топографическими работами, знакомились со стрельбою из орудий и с материальной частью артиллерии.
В курс стрелковой подготовки была введена стрельба из пулемётов.
С 1908 AD введены в курс училища: снова военная гигиена, гимнастика, военно-сапёрное дело, военная география и, как особый отдел военного законоведения, учение о социалистических теориях.
Последнее было вызвано тем, что с переходом нашего отечества к новому государственному строю, когда так или иначе политические теории получили относительную свободу исповедания, и в ряды армии стали проникать люди, не признающие принципа "армия вне политики", офицеру было необходимо знать, чем он может парализовать возможную пропаганду последователей крайних партий.
Химия же и механика были изъяты из предметов преподавания и перенесены в кадетские корпуса. Наконец, ряд комиссий пришел к выводу, что необходимо перенести центр тяжести училищного курса с теории на более практическую почву.
28 июля 1910 AD выработанные этими комиссиями программы были утверждены военным министром и приняты к руководству. Основная идея новых программ - "приблизить военные знания юнкеров к войсковой жизни и подготовить их к обязанностям воспитателя и учителя солдата и к роли руководителя вверенной ему малой части (взвода, полуэскадрона) в поле".
Выпускаемый из училища молодой офицер должен был не только знать, но и уметь применять знания в той сфере деятельности, которая ожидала его по выходе в кавалерийскую часть.
A так как предстоящая юнкеру служба командира взвода и полуэскадрона раньше всего и прежде всего требовала от него самой серьезной практической подготовки, затем развития инструкторских способностей и лишь потом общего военного образования, то на тактику и специальную подготовку было обращено главное внимание (тактика - 8 часов в неделю в младшем классе и 10 часов в старшем).
Преследуя цель развития ума, a не обременение памяти, новые программы были составлены так, что быстро улетучивающиеся, основанные на памяти знания ими не требовались. Отдав тактике господствующее среди всех учебных предметов место, реформа эта вызвала естественное уменьшение объема курса этих предметов; так, военная история, получив новое наименование "история русской армии", преследовала только ознакомление юнкеров с важнейшими периодами жизни русской армии; прежнее прохождение целых кампаний в беглом стратегическом очерке было исключено.
Точно так же курс военной топографии был окрашен в тактический цвет; все вопросы чисто математического характера (триангуляция) и подробное изучение инструментов, с которыми строевому офицеру работать не придётся, были исключены из курса; взамен была введена маршрутная съемка.
Установив тесную связь курса артиллерии с "наставлением для обучения стрельбе", новая программа преследовала чисто утилитарные цели: дать базовые знания, умения и навыки - по основам боевого применения артиллерийских подразделений в бою и организации взаимодействия между кавалерийским и артиллерийским командиром, по правилам стрельбы и управлению огнём, по огневой службе (боевой работе) подразделений полевой артиллерии.
В курс законоведения были введены сведения из финансового и полицейского права, но преподавание особого отдела о крайних учениях было отменено
Производство
По окончании курса наук и летн. практич. занятий юнкера эскадрона разделялись на 3 разряда, соответ-но к-рым юнкерам присваиваются при выпуске след. права:
1-й разр. выпускается в части арм. кавалерии корнетами с 1 год. старшинства в чине; отличнейшие же из перворазрядных юнкеров, имеющих в ср. выводе по наукам не менее 9 и знанию строев. службы не менее 11, удостаиваются, в определяемом воен. мин-ром для кажд. года особо числе, производства в корнеты гв. кавалерии.
При Николае II в гвардейской кавалерии соблюдался ряд правил, придававших ей определенную специфику:
- офицеры должны были принадлежать к потомственной аристократии или дворянству, и это правил о не знало исключений. Если гвардейский унтер-офицер недворянского происхождения производился в корнеты, он автоматически переводился в армейский полк.
- с 1884 AD звания в гвардии считались одним чином выше армейских.
- полковым командиром, как правило, был генерал-майор (тогда как в армии - полковник). Гвардейский полковник мог быть только исполняющим должность командира.
Правила приема молодых кавалерийских офицеров в гвардию в начале ХХ века:
В течение последнего года обучения юнкер самостоятельно посылал в Главное управление военно - учебных заведений прошение с просьбой о зачислении его в тот или иной гвардейский полк. Начальник училища информировал командира полка о кандидатуре будущего офицера. Выбор полка будущим офиц ером, как правило, был предопределен и лишь изредка зависел от его собственного желания.
При зачислении в тот или иной гвардейский полк играли роль различные факторы. Так, свою роль мог ла сыграть национальная принадлежность кандидата. В некоторых полках, к примеру, в Конногвардейском, служили лица в основном остзейского происхождения, но существовали и русские по преимущ еству полки.
Но ключевую роль при выборе полка играли фамильные традиции. Часто уже с рождения мальчику-дворянину было предопределено служить в том полку, в котором служили и его предки. Зачастую несколько поколений той или иной дворянской семьи служили в определённом полку.
Помимо принадлежности к энати и количества набранных баллов существовали и неформальные критерии для приёма кандидата в полк. И здесь его ожидали два испытания.
Во-первых, он должен был быть принят обществом, подтвердив свой образовательный уровень и воспитание в общении с офицерами полка, причём мнение их жен играло далеко не последнюю роль.
Во-вторых, он должен был произвести хорошее впечатление в офицерском собрании, куда кандидатов приглашали на обеды или ужины офицеры и генералы. Эти мужские собрания сопровождались обильными возлияниями, причем обращалось внимание на поведение подвыпившего кандидата и на то, сколько он может выпить. В некоторых частях традиция предписывала кандидату выпить полковой головной убор, наполненный спиртным.
В конце концов, заместитель командира полка собирал полковое офицерское собрание, на котором официально зачитывалось прошение кандидата о зачислении в полк. “Господа, кто-нибудь хочет высказ аться по поводу поступления. . . . в наш полк?” - спрашивал он.
Собрание проходило в отсутствие кандидата. Дискуссия была совершенно свободной. Те, кто отвергал кандидата, должны были обосновать свою точку зрения. Голосование осуществлялось поднятием рук. Полковой адъютант информировал о решении начальника военно-учебного заведения, который в свою очередь оповещал самого юнкера, Военное министерство и Главное управление военно-учебных заведений.
Неблагоприятное решение передавалось неудачливому кандидату без разъяснений. Мотивы для отказа могли быть разнообразными, порой случайными и, как правило, не были связаны с собственно профессиональными качествами просителя как военного. Так, часто роковую роль играли недостаток образования и воспитания, особенно неумение вести себя с дамами, недостаточное уважение к старшим офицерам, склонность затевать пьяные ссоры, слишком вольное поведение в кругу офицерских жен.
Причиной отказа могло стать и происхождение. Если родственники кандидата уже служили в полку, это могло сыграть ему на руку, однако был возможен и противоположный вариант, как показывает следующий пример. Некий грузинский князь, храбрый офицер, прекрасно служивший в лейб-геардии Казачьем полку, как и многие кавказцы, отличался взрывным темпераментом. Поссорившись со старшим офицером, он был переведен в линейный полк, служа в котором, героически пал в 1915 AD. Через несколько месяцев после гибели князя, его младший брат подал прошение о принятии в лейб-гвардии Казачий полк, но был отвергнут, поскольку офицеры опасались, что кандидат столь же вспыльчив, как и его брат.
Излишняя уверенность кандидата в том, что он будет зачислен в тот или иной полк, считалась предосудительной. Многие юнкера пошили мундиры того или иного гвардейского полка до того, как был решен вопрос об их зачислении, и так никогда не надели их.
Конечно, случались и исключения из правил. Иногда в полк принимались просители, не слишком нравившиеся офицерскому кругу. Так, в 1915 AD в Польше лейб-гвардии Казачий полк был расквартирован неподалеку от ставки Великого князя Николая Николаевича, бывшего тогда главнокомандующим русской армией. Офицеров попросили одобрить зачисление в полк кандидата, за которого ходатайствовал сам Великий князь. Кандидатом являлся князь Радзивилл, который, в случае победы над Германией должен был занять трон автономной Польши. Конечно, не было и речи о том, чтобы отвергнуть прошение князя, и он был принят подавляющим большинством голосов при одном условии: этот офицер вступал в полк в чине есаула, но не получал соответствующей должности. В благодарность князь подарил полку великолепную серебряную чашу, которая до сих пор хранится в коллекции полка.
Другой случай произошел с камер-пажом императрицы Шатиловым. Будучи причислен к 1-й категории выпускников, он собирался поступить либо в конную артиллерию, либо в уланы. Однако Николай II, однажды встретив его, спросил: “Ты, конечно, поступаешь в гвардейские казаки?”. По сути этот вопрос был приказом, и Шатилов волей-неволей стал казаком. Во время Гражданской войны он дослужился до генеральского звания и занимал должность начальника штаба у барона Врангеля.
2-й разряд выпускался в части армейской кавлерии корнетами без старшинства и 3-й разряд переводился из училища в части армейской кавлерии унтер-офицерами (подпрапорщиками), с правом на производство в корнеты без экзамена, но лишь по удостоению своего начальства, не ранее, как через 6 месяцев после производства их товарищей по училищу и только на вакансии, хотя бы и не в те части, в которых они служили унтер-офицерами.
Юнкера эскадрона, подлежащие по успехам в науках и хорошей нравственности производству в офицеры, но признанные по состоянию своего здоровья неспособными к военной службе, одновременно с производством в офицеры переименовывались в соответственный гражданский чин со старшинством в военном чине; причисленные же к 3-му разряду в случае их болезненного состояния награждались чином XIV класса, с предоставлением всем им в случае восстановления их способности к военной службе вступить вновь на военную службу с правами, приобретенными при выпуске.
Юнкера казачьей сотни , на тех же основаниях, производились или в строевые части своих казачьих войск, или же в строевые части регулярных и других казачьих войск.
Казаки считались особым сословием, жившим по своим законам и правилам. Они традиционно недолюбливали иногородних, то есть новопереселенцев на казачьи земли из других областей России. Они были прирождёнными воинами, воспитанными в демократических традициях, и не было большой разницы между офицерами гвардейских и армейских казачьих полков, несмотря на то, что поступление офицера в гвардейский полк сразу делало его представителем знати.
Атаманский полк в принципе пополнялся офицерами только казачьего происхождения, тогда как в полку Его Величества до 50% офицеров не были казаками. Однако все они, прежде чем быть зачисленными в полк, приписывались к станице и становились реестровыми казаками (например будущий сибирский ).
Выпущенные с правами 1 или 2-го разряда, юнкера эскадрона (казёнокоштные) и сотни получали: единовременное пособие на обмундирование в размере 300 рублей, выпущенные по 3-му разряду при самом выпуске из училища в пособие на первоначальное обзаведение бельём, обувью и другими необходимыми вещами - 50 рублей и при производстве потом в офицеры на обмундирование - еще 250 рублей.
Как видим, поступить на службу в гвардию было нелегко, кроме того необходимо было обладать немалыми средствами, чтобы жить в соответствии с мерками петербургсхой знати. Жалованье было довольно скромным, а расходы предполагались немалые.
Блестящая,порою роскошная и очень дорогая многообразная форма: летняя и зимняя, парадная, полная парадная форма, бальная форма, шинель обыкновенная, шинель николаевская, лошадь (полностью или частично) кровная, обычно две или три,- все это стоило громадных денег,приобреталось офицером из собственных средств.Не говоря уже о том, что в обществе надо было держать соответствующий образ жизни.
Расходы по Офицерскому собранию (в гвардейских полках), балы, приемы, подношения, парадные обеды требовали больших расходов. Часто офицер только расписывался в получении жалованья, все оно уходило на вычеты. В некоторых полках существовала традиция - при вступлении в брак передать в собрание серебряный столовый прибор. Все офицеры из гвардейских полков должны были перед свадьбой внести "реверс" - несколько тысяч рублей в обеспечение будущей семейной жизни.
В некоторых частях офицеры составляли своеобразный коллективный резервный фонд, взнос в который, например, в лейб-гвардии Гусарском полку, составлял 1000 рублей.
Поступив в полк, молодой человек оказывался в новой семье. Офицеры полка и в мирное время, и на войне держались вместе, соблюдая традицию полкового братства. Любое прегрешение против кодекса чести позорило весь полк. Графиня Клейнмихель в своей книге “Мемуары о пропавшем мире” рассказывает об одном случае. Офицер лейб-гвардии Гусарского полка проиграл в карты в долг колоссальную сумму, долг был оплачен всеми офицерами полка, причём некоторым из них после этого пришлось оставить службу, так как их финансовые издержки были слишком велики.
Таким образом, очевидно, что кандидаты недаром подвергались испытаниям, ведь и их нравственные свойства, и образование должны были соответствовать самым высоким требованиям. Чем, однако, офицер должен был обладать по преимуществу так это смелостью, и, надо сказать, в бою гвардейцы всегда демонстрировали её.
Служба офицера в гвардейской кавалерии ничем не отличалась от обычной армейской лямки. Обучение, занятия, маневры, выполнение хозяйственных обязанностей, парады отнимали большую часть времени. Наряду с этим гвардейские части (одни чаще, другие реже) выполняли и особые обязанности при государе и дворе. Офицеры активно участвовали в светской жизни, и лучшие дома соперничали за честь видеть среди своих гостей блестящих гвардейских офицеров.
Служба в гвардии давала высокий социальный статус, что вызывало ревность у армейских офицеров. На деле гвардейские офицеры могли быть переведены в армию но перейти из армии в гвардию было практически невозможно. В целом перевод в армию не тяготел над гвардейскими офицерами, в отличие, например от их прусских коллег, Великая война и битвы междоусобной войны дали многочисленные примеры смелости гвардейских офицеров и солдат, до последнего часа осознававших, что они принадлежат к элите.
Во многих иностранных армиях, Николаевскому кавалерийскому училищу аналогов и не было:
Так во Франции -выпускаемые в кавалерию из Сен-Сирской военной школы (для пехоты и кавалерии)обязаны были по прослужении года в строю пройти 11-месячный курс Сомюрской кавалерийской школы
В Италии -выпускаемые в кавалерию из Моденское военного училища, с 2-летним курсом, для пехоты и кав-рии (два отделения) производились в подпоручики с обязательством пройти 8-месячный курс в Пиньерольской кавалерийской школе (близ Турина).
В Австро-Венгрии - Военное училище в Винер-Нейштадте готовило офицеров для пехоты, егерей и кавалерии.
Юнкера Николаевского кавалерийского училища, со своим начальствующим, учительским, воспитательным и обслуживающим персоналом не приняли государственного февральско –мартовского переворота.
После переворота новые власти требовали от руководства училища ежедневно докладывать о положении в училище, а также списки лиц, которых отчисляют и собираются отчислять из училища.
Однако таких списков начальник училища генерал-майор М.Марченко не отсылал. В марте 1917 AD он был уволен.
А юнкера Николаевского кавалерийского училища и в эмиграции с гордостью вспоминали и писали, что Николаевское кавалерийское училище никогда не присягало Временному правительству.
Каждый день приносил известия о бессудных расправах над офицерским составом... В Выборге убит был командир 42-го корпуса, генерал от кавалерии Владимир Алоизиевич Орановский, зверски убиты Генерального штаба генералы Степанов, Васильев и драгунский полковник Карпович. В Луге, в конском запасе, убит бывший командир кавалергардов, генерал граф Менгден, конногренадёр полковник Эгерштром, молодой лейб-гусарский штабс-ротмистр граф Клейнмихель…
В выступлении юнкеров (“владимирцев”) в Петрограде 11 ноября 1917 AD училище участия принять не успело. Было расформировано раньше.
Рано утром 11 ноября “владимирцы” захватили телефонную станцию и взяли в плен большевистского командующего войсками Петроградского военного округа В.А.Антонова-Овсеенко. Вслед за этим юнкера заняли военную гостиницу и телеграф, но после кровопролитного боя были выбиты.
В Петрограде повсюду убивали юнкеров, сбрасывали их с мостов в зловонные каналы. Полному разгрому подверглись Владимирское и Павловское военные училища. Многие юнкера были убиты и изувечены при защите своих училищ, хотя и красные банды дорого платили за "победу".
Отрубленные драгунскими шашками юнкерские головы большевики насаживали на копья железной решётки, что по Гребецкой.
Конечно, та молодежь, что училась в Школе, была самой активной среди участников вооружённого сопротивления совдепам в 1918 –1920 AD, отличалась высокой степенью патриотизма и тем, что непримиримее, чем все остальные, относилась к разрушителям российской государственности.
Интерьер церкви Сошествия Св. Духа в училище
В 1839 AD школа окончательно переселилась к Обводному каналу, в расширенное здание Кондукторской школы путей сообщения (1823–1826 AD, арх. В. К. Треттер), где уже имелся двусветный с хорами и деревянным куполом храм, освященный 26 марта 1827 AD епископом Ревельским Никанором. Занимая выступающую во двор часть второго этажа главного корпуса, этот храм был внутри оформлен по проекту П. Жако коринфскими пилястрами из искусственного желтого на фоне стен из белого стюка.
Белый с позолотой двухъярусный ампирный иконостас вырезала охтинская мастерская А. Тарасова. Образа написал акад. И. Е. Яковлев, иконы праздников – учитель школы М. Довгалев, роспись исполнил М. Я. Ширяев, лепку (включая рельефы) – Л. Круглов и Ф. Стаджи. Газовые бронзовые паникадило и канделябры изготовил мастер Карл Тиме, утварь приобрели у купца Лохова. Часть утвари и икон взяли из церкви Военно-строительного училища (церковь сщмч. Симеона, Сродника господня, при Институте гражданских инженеров Императора Николая I). Расходы на украшение составили 50 тыс. руб.
В 1843 AD А. И. Травин реставрировал интерьер и заново написал евангелистов в парусах.
Площадь храма составляла 55 кв. саж.; на его стенах висели доски чёрного мрамора с именами павших воспитанников, по которым ежегодно при выпуске юнкеров служилась панихида. Молебном перед образом свв. Александра Невского и Николая отмечался день основания училища, одного из самых престижных в России.
В 1903 AD, при переделке церкви арх. И. И. Яковлевым, на ее портале появились лепные горельефы.
Почти 45 лет (с 1842 AD) настоятелем был прот. Кирилл Кириллович Крупский, а последним перед революцией – прот. Иоанн Васильевич Еленевский.
В 1917 AD на апсиде прикреплен гипсовый рельеф с изображением Георгия Победоносца (ск. И. В. Крестовский). Церковь перестала действовать в недоброй памяти 1917 AD ; ныне здание, вроде бы занято проектной организацией.
Былая жизнь русской кавалерии с её красочным бытием, рыцарским духом и красивыми традициями отошла в безвозвратное прошлое.
Начальниками училища были генералы:
- П. П. Годеин (1823-31AD)
- бар. М. А. Шлиппенбах (1831-43 AD)
- А. Н. Сутгоф (1843-63 AD)
- Я. Ф. Сиверс (1863-65 AD)
- бар. M. A. Таубе (1865-74 AD)
- В. Ф. Винберг (1874-78 AD)
- А. А. Бильдерлинг (1878-90AD)
- Е. Е. Рынкевич (1890-99 AD)
- П. А. Плеве (1895-99 AD)
- П. А. Машин (1899-1901 AD)
- Ф. Ф. Грязнов (1901-1905 AD)
- Л. В. де-Витт (1905-10 AD)
- Е. К. Миллер (1910-12AD)
В 1913 AD начальником его состоял г.-м. М. К. Марченко.
Инспекторами школы и училища были
План
Введение
1 История
2 Устройство и учебная программа
2.1 Система оценок
3 Форма и вооружение
4 Традиции «Славной школы»
5 Известные выпускники и учащиеся
Список литературы
Николаевское кавалерийское училище
Введение
Николаевское кавалерийское училище - элитное военное училище Российской империи. Основано 9 мая 1823 года. Выпускниками училища были многие видные представители военной и культурной элиты России XIX - начала XX вв.
1. История
9 мая 1823 года приказом императора Александра I в Санкт-Петербурге, в казармах лейб-гвардии Измайловского полка (набережная Фонтанки, 120), была основана Школа гвардейских подпрапорщиков для обучения молодых дворян, поступавших в гвардию из университетов или частных пансионов и не имевших военной подготовки. В её штате были начальник, 1 инспектор классов, 8 обер-офицеров в чине не ниже поручика и 120 слушателей. В Школе обучали юношей из дворянских семей, а затем выпускали их в полки гвардейской кавалерии.
1826 г. - При школе сформирован эскадрон юнкеров гвардейской кавалерии, учебное заведение переименовано в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров . С 1825 г. школа располагается в бывшем дворце графов Чернышевых.
1859 г. - В связи с упразднением звания подпрапорщика Школа переименована в Николаевское училище гвардейских юнкеров .
В 1864 г. Школа преобразована в Николаевское кавалерийское училище, которое до конца своего существования располагалось в здании по адресу Лермонтовский (Ново-Петергофский) проспект, д. 54.
В 1890 г. при училище сформирована казачья сотня - так называемая «Царская сотня».
В октябре 1917 г. училище было расформировано.
В феврале 1921 г. училище было возрождено в Галлиполи на основе существовавшего в Крыму Учебного дивизиона. Впоследствии было эвакуировано в г. Белая Церковь (Югославия), где действовало до 1923 г. Произвело 4 выпуска (5 ноября 1922 г., 12 июля и 2 сентября 1923 г., перед закрытием - выпуск эстандарт-юнкеров, произведенных в корнеты 7 марта 1924 г.) - всего 357 человек. Начальник - генерал-лейтенант А. В. Говоров.
2. Устройство и учебная программа
Впоследствии в училище принимались наиболее успешные выпускники кадетских корпусов: необходимо было иметь не менее 9 баллов по наукам и 8 баллов за поведение.
В Николаевском кавалерийском училище готовили офицеров как для регулярной кавалерии, так и для казачьих войск. В соответствии с этим юнкера делились на эскадрон и сотню: 250 юнкеров в эскадроне, 120 - в казачьей сотне. Продолжительность обучения - 2 года. По окончании обучения юнкера выпускались корнетами в кавалерию.
Курс обучения был двухгодичным, и его конечной целью была подготовка выпускников к полковой службе. Основными учебными предметами были тактика, военное дело, топография, управление, артиллерия, фортификация, право, гигиена и черчение, из общеобразовательных предметов преподавались Закон Божий, русский, французский и немецкий языки, математика, механика, физика, химия, история, экономика, государствоведение и психология.
Существовала возможность сдать офицерские экзамены экстерном.
С 1864 г. выпуск проводился после летнего лагерного сбора, так как один лагерный сбор (после 1-го курса) был признан недостаточным. Первое время лучших выпускников направляли, как и ранее, в артиллерию и инженерные войска, но вскоре выпуск в эти рода войск из общевойсковых училищ был прекращен.
2.1. Система оценок
Знания оценивались по 12 бальной системе. Набравшие не ниже 9 баллов могли служить в гвардии, получившие средний балл ниже 9 баллов, могли выйти только в армию. Отметка ниже 6 баллов по любому предмету считалась неудовлетворительной. Получивший 5 баллов - проваливался.
3. Форма и вооружение
Форма юнкеров эскадрона, утвержденная Александром III
Повседневная: алая бескозырка с черными кантами, защитный китель, синие рейтузы с красным кантом при высоких хромовых сапогах и шпорах. Шашка, портупея и пояс надевались поверх кителя и серой, светлого тонкого сукна, шинели.
Парадная: мундир и кивер драгун наполеоновского времени с андреевской гвардейской звездой, чёрный мундир с красным лацканом, красно-чёрный пояс и длинные брюки-шоссеры с красными генеральскими лампасами при ботинках с прибивными шпорами, белая гвардейская портупея шашки и белые замшевые перчатки.
Вооружение эскадрона: шашки и карабины кавалерийского образца
Форма казачьей сотни
:
Со времени учреждении сотни юнкера носили форму своих войск и полков.
С 1907 г.: китель с серебряным прибором и синие казачьи шаровары с красными лампасами и белым гвардейским снаряжением (пояс и портупея)
Вооружение казачьей сотни: казачий карабин без штыка, пика, шашка донского казачьего образца
4. Традиции «Славной школы»
Николаевское кавалерийское училище (в память о прошлом именовашееся «Славной школой» или просто Школой) славилось своими традициями, так называемым «цуком» .
При поступлении в училище каждый мог выбрать вид службы: «по славной ли училищной традиции, или по законному уставу?» .
«По уставу» - выбрав службу по уставу, юнкер был избавлен от цука, но к нему переставали относится как к товарищу. Его называли «красным» и бойкотировали, никто с ним не разговаривал. С ним поддерживали лишь чисто служебные официальные отношения. Однако самым существенным, было то, что такого «красного» по окончании училища никогда бы не принял в свою офицерскую среду ни один гвардейский полк, ибо в каждом полку были выходцы из Школы, всегда поддерживавшие связь с родным училищем, а потому до их сведения, конечно, доходило, кто из новых юнкеров - «красный». Следует отметить, что «красный» юнкер был очень редким явлением.
«По славной учлищной традиции» - служба «по традиции» подразумевала полное подчинение младших (1-й год обучения) старшим (2-й год обучения), но регулировалась исторически сложившимися правилами.
Юнкера младшего курса с момента появления в училище назывались «сугубыми зверями» и поступали в полное распоряжение старшего курса. В Школе были разные лестницы для старших («корнетов») и младших («зверей») юнкеров, из четырёх дверей, ведших в спальни эскадрона, где юнкера располагались повзводно, две были «корнетскими», равно как и половина зеркал-трюмо, там стоявших. Пользоваться ими младший курс не имел права. То же самое относилось и к курилке, где на полу имелась борозда, по преданию проведенная шпорой Лермонтова и потому именовавшаяся «Лермонтовской», за которую «зверям» доступ был запрещен.
Классика «цука»:
· приседания, выполнявшиеся во всех углах и при всех случаях для развития «шлюза» и «шенкелей»
· бесчисленные повороты направо, налево и кругом, чтобы довести «отчетливость» до совершенства
· старший мог задать младшему любой вопрос в любое время суток, например: «Молодой, пулей назовите имя моей любимой женщины», или «Молодой, пулей назовите полчок, в который я выйду корнетом», - «зверь» обычно отвечал на эти вопросы безошибочно, так как обязан был знать назубок, как имена женщин, любимых старшими, так и полки, в которые старшие намеревались поступить.
· «Молодой, пулей расскажите мне про бессмертие души рябчика», - командовал старший. И молодой, вытянувшись стрункой, рапортовал: «Душа рябчика становится бессмертной, когда попадает в желудок благородного корнета».
Регулирование взаимоотношений:
Согласно обычаю, «корнеты» не имели права задевать личного самолюбия «молодого». Юнкер первого года обучения был обязан выполнить беспрекословно все то, что выполняли до него юнкера младшего курса из поколения в поколение. Однако имел право обжаловать в корнетский комитет то, в чём можно усмотреть «издевательство над его личностью», а не сугубым званием зверя. За этим строго следил «корнетский комитет» (возглавляемый выборным председателем), куда входили все юнкера старшего курса. Председатель корнетского комитета являлся верховным блюстителем и знатоком традиций Школы, компетенция его была неоспорима.
«Корнеты» не имели права с неуважением дотронуться хотя бы пальцем до юнкера младшего курса, уж не говоря об оскорблении. Это правило никогда не нарушалось ни при каких обстоятельствах.
За столкновения между собой юнкеров младшего курса с применением кулачной расправы и взаимных оскорблений обе стороны подлежали немедленному отчислению из училища независимо от обстоятельств, вызвавших столкновение
5. Известные выпускники и учащиеся
· Лермонтов, Михаил Юрьевич (1834) - выпущен корнетом в лейб-гвардии Гусарский полк.
· Лашкарёв, Александр Григорьевич (1843) - выпущен в Конно-гренадерский лейб-гвардии полк.
· Мусоргский, Модест Петрович (1856) - выпущен в лейб-гвардии Преображенский полк.
· Каульбарс, Александр Васильевич (1861) - выпущен в лейб-гвардии Гатчинский полк.
· Брянчанинов, Александр Семёнович (1866) - выпущен корнетом в Кавалергардский полк.
· Сухомлинов, Владимир Александрович - выпущен корнетом в Уланский Его Величества лейб-гвардии полк.
· Клейгельс Николай Васильевич (1868) - выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Драгунский полк.
· Плеве, Павел Адамович (1870) - выпущен в лейб-гвардии Уланский Его Величества полк.
· Самсонов, Александр Васильевич (1877) - выпущен корнетом в Ахтырский 12-й гусарский полк.
· Яковлев, Леонид Георгиевич - выпущен в лейб-гвардии Уланский Её Величества полк.
· Замятнин, Александр Николаевич (1878) - выпущен корнетом в 11-й драгунский Изюмский Его Королевского Высочества Наследного Принца Фридриха Вильгельма Прусский полк.
· Келлер, Фёдор Артурович (1879)
· Марков, Василий Евгеньевич (1884)
· Альфтан, Владимир Алексеевич (1881) - выпущен корнетом в лейб-гвардии Уланский Его Величества полк.
· Миллер, Евгений Карлович (1886)
· Павлов Александр Александрович (1887) - выпущен в лейб-гвардии Гусарский полк.
Николаевское кавалерийское училище
Здание Николаевского кавалерийского училища располагалось на Лермонтовском проспекте Петербурга. Славная «Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров» была основана в 1823 г. За свое 94-летнее существование она дала Императорской Российской Армии не одну сотню прекрасных офицеров-кавалеристов. С 1832 по 1834 гг. здесь учился М.Ю. Лермонтов .
В 1859 г. школа была переименована в Николаевское кавалерийское училище гвардейских юнкеров, а в 1864 г. оно было преобразовано в Николаевское кавалерийское училище с контингентом юнкеров в 200 человек и в память своего основателя императора Николая I получило на погоны вензель Государя.
Общеобразовательные классы училища гвардейских юнкеров были превращены в приготовительный пансион для молодых людей, поступающих в то же училище. Создание Николаевского кавалерийского училища обеспечивало пополнение кавалерийских частей, в то время как до этого офицеры, поступавшие в кавалерию, рекрутировались из лиц, оканчивавших пехотные училища и не получивших никакого специального образования.
Учебный курс училища был схож с курсом пехотных училищ, но он включал еще и специальные предметы: иппологию и конно-саперное дело. Каждый шаг юнкера, как в стенах училища, так и вне его, каждая мелочь быта строго регламентировались обычаями и традициями, порой суровыми, но необходимыми для кавалерийского офицера.
В строевом отношении училище представляло собой эскадрон и казачью сотню. Казачья сотня, так называемая Царская, была учреждена при училище в 1890 г. для кадет Донского кадетского корпуса. В отношении учебных и строевых занятий, поощрений, взысканий, правил внутреннего распорядка сотня руководствовалась правилами училища. В Петербурге сотня размещалась в трехэтажном здании училища, при котором специально для нее был построен манеж и казачьи конюшни. Юнкера Царской сотни были известны в Петербурге как исключительная по своей лихости и удали строевая часть.
Вместе с казачьей сотней штат Николаевского кавалерийского училища в начале 1914 г. насчитывал 335 юнкеров: 215 - в эскадроне и 120 - в сотне.
Николаевское инженерное училище. Саперные работы.
Юнкера носили алые погоны, по краям которых располагался серебряный галун.
После начала Первой мировой войны штат был расширен до 465 юнкеров, и училище перешло на ускоренный восьмимесячный курс обучения. В выступлении юнкеров в Петрограде в октябре 1917 г. училище участия принять не успело. Было расформировано вместе с остальными военными училищами. Уже к 10 февраля 1918 г. в его здании и на его средства были открыты 1-е советские кавалерийские Петроградские командные курсы.
Тверское кавалерийское училище
Тверское кавалерийское юнкерское училище было открыто в 1866 г. К 1908 г. Тверское кавалерийское училище было трехгодичным, сюда принимались молодые люди с 6-классным образованием. В 1908 г. при училище были организованы Военно-училищные курсы с двухгодичным курсом для окончивших кадетские корпуса и средние учебные заведения.
Юнкера размещались полуэскадронно в больших спальнях. Классные занятия продолжались с 8 ч утра до 3 ч дня. Строевые занятия включали в себя езду, уставы, гимнастику, вольтижировку, ружейные и шашечные приемы и работу в кузнице. Каждые две недели юнкерам приходилось «сдавать репетиции».
В день училищного праздника после молебна и парада проводился конкурс: фигурная езда, вольтижировка и рубка для юнкеров старшего курса (они приобретали собственных лошадей). Тверды часто ездили на парады в Москву, останавливаясь в Алексеевском военном училище. В начале июня эскадрон выходил в лагерь в Москву, на Ходынское поле. Их соседом по лагерю было Алексеевское военное училище. Там проводились съемки инструментальные, пешие, верхом, эскадронные ученья, стрельбы, выставлялись караулы у штандарта и денежного ящика.
В строевом отношении училище представляло собой эскадрон, со штатным составом в 150 юнкеров. Училищный праздник отмечался 6 декабря.
Юнкера училища имели светло-синие погоны, с черной выпушкой, обшитые серебряным галуном.
С началом Первой мировой войны училище перешло к практике восьмимесячных ускоренных выпусков.
После расформирования военных училищ в ноябре 1917 г. в здании училища и на его средства были открыты 1-е советские Тверские кавалерийские командные курсы.
Елисаветградское кавалерийское училище
25 сентября 1865 г. состоялось открытие Елисаветградского кавалерийского юнкерского училища в Херсонской губернии в составе одного эскадрона юнкеров в 90 человек. Курс был установлен двухгодичный. Училище предназначалось для комплектования офицерского состава кавалерийских частей Киевского, Одесского и Харьковского военных округов.
В 1868 г. штат училища был увеличен до 150 человек. Через 6 лет, в 1874 г. штат еще увеличился до 300 человек. Юнкера разделились на 2 эскадрона: первый - для драгунских полков, а второй - для уланских и гусарских полков, по 150 юнкеров в каждом эскадроне. В строевом отношении училище представляло собой конный дивизион. В 1876 г. при училище был учрежден казачий отдел на 35 человек, не входящий в состав эскадронов.
В 1880 г. училище отстроило собственный лагерь. До этого времени юнкера на лето прикомандировывались к кавалерийским полкам. Тогда же был открыт приготовительный класс, а через 6 лет казачий отдел был переведен в Новочеркасское училище. В 1888 г. училище заняло помещения упраздненной Военной прогимназии - три здания, которые размещались в самом центре Елисаветграда, в конце Дворцовой улицы.
В 1901 г. по новому положению юнкерские отделения были переведены на трехгодичный курс обучения с более обширной программой. Окончившие до реформы двухгодичный курс училища приказом по войскам округа переименовывались в эстандарт-юнкеров и являлись кандидатами на производство в офицеры. Окончившие по первому разряду производились в корнеты по представлению своего непосредственного начальства в последние 4 месяца года своего выпуска. В 1902 г. это учебное заведение было переименовано в Елисаветградское кавалерийское училище. После реформы молодые люди выпускались уже в чине корнета.
Юнкера Константиновского артиллерийского училища в манеже. 1906 г.
До 1903 г. юнкера числились в списках своих частей и носили полковую форму, имея на погонах лишь узкий юнкерский галун. В 1908 г. юнкерам училища была пожалована форма уланского образца.
Погоны у воспитанников Елисаветградского училища были алые с черной выпушкой.
Училище было расформировано в ноябре 1917 г. Юнкера-елисаветградцы принимали активное участие в Гражданской войне.
Газета «Новое Время», 21 мая 1929 г., № 2415, Белград - статья Гребенщикова Сергея Яковлевича.
Много воспоминаний пробудили очерки Вадимова под названием «Корнеты и звери», выпущенные отдельным изданием. Прочтя их, невольно вновь переживаешь годы, проведенные в Николаевском Кавалерийском училище.
Мне хочется сказать кое-что о том последнем времени, когда старые традиции, не только не мешавшие правильному течению учебной и внутренней юнкерской жизни, но и имевшие за собой в некоторых случаях большое положительное значение, еще не преследовались самими начальниками училища. Я говорю о годах, когда начальником был генерал Рынкевич, при котором пробыл в училище пишущий эти строки.
За две недели до нашего производства в офицеры (первый выпуск при Императоре Николае II), генерала Рынкевича сменил генерал Павел Плеве. С его легкой руки (если только руку этого генерала можно назвать «легкой») известный всем открытый «цук» и традиции стали запрещенным плодом, начали уходить в подполье и стали принимать все более и более уродливые формы, что отчасти уже можно было видеть из вышеназванных очерков Вадимова, бывшего в школе во времена Плеве. При генерале Де-Витте, положившем много труда и энергии, достойных лучшего применения, в борьбе с традициями и цуком – последний, несмотря на героические попытки этого начальника свести его совсем на нет – стал еще более уродливым. Некоторых обычаев, описанных Вадимовым, в наше время совсем не было, а другие вылились совсем в иную форму.
Описывая первый день пребывания в училище, г. Вадимов рассказывает, как один из «корнет», прибывший из отпуска раньше других, заставлял всех «молодых» представиться себе. Причем, если в «молодом» замечалась «корявость» в фигуре или вообще, представление было недостаточно «отчетливое», то вся церемония прекращалась, и «зверь» должен был ее начать снова. По приезде «корнет» из отпуска «молодые» таким же образом представлялись решительно всем «корнетам». При этих представлениях «зверям» задавались различные вопросы для проверки знаний названий, номеров и отличий полков, начальства, а также предлагались и всякие шутливые вопросы. Если на все это «молодые» не отвечали или по незнанию, или по недогадливости – то, по словам г. Вадимова, начинался общий, «беспощадный по невыносимости цук со стороны всех корнет, от первого до последнего».
Ничего подобного в наше время, время открытого цука, не было. В первый день после приезда «корнеты» просто знакомились со «зверями», выслушивая лишь фамилию молодого и место или учебное заведение, откуда прибыли и, называя также и свою фамилию, ни о каких вопросах и речи не было. Откуда же было «молодым», из коих много было штатских, знать правила воинской выправки, полки, начальство и всякие чисто кавалерийские названия? Всему этому «зверей» обучали с первого дня сбора всех юнкеров особые «корнеты» - учителя, получавшие в свое распоряжение по 2-3 «зверя», с которыми и занимались по вечерам в свободное время. Никаким шуткам вроде того, «что такое прогресс», «жизнь вандала» или «механика», или «какие бывают подковы у такого-то полка», эти учителя не обучали. Для этих шуток находились особые любители из «корнет» и особые типы из «зверей», весьма малочисленные – и это занятие к училищным традициям в наше время никогда не относилось!
Ко дню присяги (обыкновенно через месяц после прибытия в училище) «молодые» должны были быть уже вполне подготовлены, как в отношении необходимой воинской выправки, так и в знании начальства (начиная с нашивочных своего взвода и кончая Царской фамилией) и всех полков Русской конницы, их боевых отличий и формы. С последним «звери» ознакамливались по полковым щитам – гербам, висевшим в особой зале, так и называемой – «гербовой». Проверка всех этих знаний производилась нашивочными (т.е. эстандарт-юнкерами, как назывались в нашем обиходе портупей-юнкера) во время их дежурства по полуэскадрону при явке «зверей», отправляющихся в отпуск. В день присяги легко отпускались все, т.к. в этот день по традиции вся школа – и «корнеты», и «звери» - проводили вечер в цирке Чинизелли. При явке (перед отправлением в отпуск) дежурным нашивочным (при чем иногда присутствовал и взводный вахмистр) поверка выправки и всех необходимых (нешуточных) знаний производилась очень строго. Заметив какую-нибудь неправильность или в форме одежды, или в ответах, дежурный, не указывая, в чем собственно заключалась ошибка, просто командовал: «Кругом! Явитесь еще раз», и «зверь» становился в хвост очереди являющихся или уходил во взвод и там, перед зеркалом, искал изъян в форме или спрашивал товарищей, в чем заключалась ошибка в его ответах, и затем вновь становился в очередь. Бывали случаи, что, явившись несколько раз, и все неудачно, «молодой» сам отказывался от отпуска, до следующего раза. Этот порядок приучал юнкеров к самой тщательной аккуратности в форме одежды и заставлял отлично знать все, что требовалось. Дежурный по училищу офицер мог совершенно спокойно отпускать «зверя» в город, отлично зная, что раз «зверь» выпущен сверху, из эскадрона, то значит он и одет по форме, и выправлен достаточно, и все, что следует, знает, - иначе бы к дежурному офицеру его не допустили.
Что было вначале очень тяжело (и о чем г. Вадимов не говорит), - это обязательное для «зверей» вставанье перед всеми нашивочными эскадрона. В первое время, кроме эскадронного и взводных вахмистров, остальные не имели нашивок как исправляющие должность эстандарт-юнкеров, и поэтому «звери» часто ошибались и вставали не тому, кому следовало, и наоборот, пропускали тех, кому надо было встать. Все это вызывало замечания, т.к. «корнеты» простые цукали, если кто-либо по ошибке встанет им, а нашивочные цукали за зевание. Мало помалу нашивочные сами просили «зверей» в пределах своего взвода им не вставать, но первое время это было очень утомительно и не давало возможности просто письма написать. Но традиция эта, безусловно, имела свою хорошую сторону, т.к. она приучала видеть начальство и в своем же юнкере, что потом отзывалось и в дальнейшей службе, в полку, где корнет по привычке вполне спокойно делал необходимые замечания и в строю, и вне его своему же, но младшему товарищу, корнету. И это никогда не вызывало между ними трений – привычка много значит. «Корнет» в училище, а особенно нашивочный, оставался для «зверя» «корнетом» на всю жизнь, что не мешало им быть в отличных отношениях друг с другом.
Когда входил во взвод эскадронный вахмистр (имевший свою комнату), первый кто его замечал, будь это «корнет» или «зверь», командовал: «встать, смирно!».
Все это давало крепкую основу для развития правильных понятий о дисциплине и чинопочитании. Для нас свои же юнкера – нашивочные – были действительными начальниками, а не бутафорией. Невнимание к нашивочным легко приучило бы и к недостаточному вниманию и к офицерскому чину. У нас чинопочитание, отдание чести возводилось в культ, - этим щеголяли и гордились, в это все втягивались, но первое время бывало тяжело. Нашивочные пользовались властью, предоставленной им уставом, что было естественно, т.к. юнкера военных училищ уже считались на военной службе. Вследствие этого и меры взыскания не изыскивались и не изобретались самими нашивочными, а применялись те, которые предусматривались уставом, то есть лишние наряды или оставление без отпуска.
Какая была надобность отнимать у нашивочных предоставленную им уставом власть – я этого никогда не мог понять. Отчего унтер-офицер – солдат мог этой властью пользоваться, а унтер-офицер – юнкер нет (как это было в других училищах и как стало в нашем при вышеуказанных генерал-реформаторах)? В наше время взводные вахмистры были серьезным начальством, пользовались своей властью открыто и никогда не допускали глумления «корнет» над «зверьми».
Помню, как однажды, после моего возвращения из отпуска, ко мне подошел корнет Н-ский и сказал: «Потрудитесь явиться взводному вахмистру и доложить, что я сегодня видел, как вы пропустили на Невском отдать честь офицеру». Я сейчас же явился взводному Ях-ву, и тот изрек: «Останьтесь на среду без отпуска. другой раз не зевайте». Пришла среда. Я, конечно, в отпуск и не думаю собираться. Видя это, Н-ский, подойдя к моей кровати, стал расспрашивать меня, почему я не иду в отпуск, когда такая прекрасная погода. Я извелся, так как почувствовал, что ему хочется поиздеваться надо мной, но я спокойно отвечал, что не иду оттого, что не хочу. Так Н-ский подходил ко мне несколько раз. Взводный Ях-в лежал на своей кровати и, видимо, слышал, как Н-ский изводил меня своими расспросами, потому что вдруг, после третьего подхода ко мне Н-го, он громко позвал меня и сказал: «одевайтесь в отпуск», - что я не замедлил проделать. Н-ский, услышав слова Ях-ва, подошел к нему и стал говорить, что вероятно Ях-в забыл, что я оставлен без отпуска за проступок, замеченный им, Н-ским. Я отчетливо слышал, как Ях-в ему ответил: - «Я отлично знаю кого, как и за что я наказал, но я никогда не позволю глумиться над своими юнкерами».
Повторяю, что глумлений у нас никаких не допускалось, и простые корнеты никакой властью накладывать взыскания не пользовались. В приказах по курилке, кроме шутливых пунктов, было очень много дельных, о которых г. Вадимов, к сожалению, ничего не сказал, и которые традиционно исполнялись поддерживались не только «зверями», но и всеми «корнетами». К таким пунктам относится, например, запрещение гулять по Невскому при электрическом освещении – как только вспыхивали фонари, надо было сворачивать в ближайшую улицу или садиться на извозчика. Принимая во внимание состав публики, наводнявшей тротуары Невского при свете электричества, это правило приказа имело свое значение. Наших юнкеров среди этой вечерней, тротуарной толпы никогда не бывало! Также запрещалась езда на лихачах, что считалось дурным тоном – или на «собственном», или на «ваньке»! Раньше только лихачи были на резинах, но даже когда ими стали обзаводиться и простые извозчики, резиновые шины долго избегались.
Требование складывать в определенном, для всех одинаковом порядке белье – приучало к порядку, что особенно полезно было для неряшек и маменькиных сынков. Для приведения в порядок снятого белья «звери» иногда и будились, не только корнетом, но и своим братом «зверем» - дневальным, так как дневальные и дежурные отвечали за порядок перед дежурным офицером. Этот порядок был обязателен для всех, но никаких геометрических задач, как о том рассказывает Вадимов, на кальсонах решать не заставляли, - это, вероятно, тоже было одним из плодов изгнания «цука» в подполье.
Для шуточных вопросов никого не будили (Вадимов указывает на это как на обычное явление), кроме тех господ, над которыми, вероятно, глумились бы и во всяком другом учебном заведении, где всегда найдутся любители поглумиться из старших и любители подслужиться из младших! Со мной вместе учился один «зверь»-юнкер, который по команде любого «корнета» начинал галопировать по взводу и менять, также по команде, ноги по всем правилам манежной езды. Над ним потешались в отсутствие «корнет» и свои же «звери», и он ужасно обижался, если вдруг начинал свои упражнения по команде какого-нибудь шутника-«зверя». Над этим господином проделывали разные шутки и когда он был в старшем классе свои же товарищи корнеты. Но эти шутки над определенными личностями, конечно, не означали, что выполнение их входило в традиции училища, и что им подвергались традиционно все «звери».
По очеркам Вадимова можно думать, что в его время именно так и было, недаром он вспоминает, как «звери» с радостью ожидали начала занятий: «Слава Богу, что завтра уже начала лекций и строевых занятий! Меньше времени для выполнения традиций!» - впечатление получается такое от этой фразы, что традиции и состояли, главным образом, из приставаний и глумлений – это, вероятно, тоже было последствием загона «цука» в подполье…
В наше время открытого «цука» традиции не производили на нас такого гнета и не имели характера общего приставания «корнет» к «зверям» с разными пустяками! Между старшим и младшим курсами отношения были за малым исключением очень хорошие, несмотря на настойчивое требование исполнения всех традиций (между прочим, и тех, кои вспоминает и Вадимов: корнетская лестница, корнетские углы и пр.). Взыскания накладывались только нашивочными, и только такие, которые предусматривались уставом – никаких бесконечных в виде наказания «верчений», которые вспоминает Вадимов, ни бесчисленных приседаний, каковые, как рассказывают, применялись позже – в наше время никогда не было! Думаю, что во времена начальников защитников равноправия «зверей» с «корнетами», первым жилось куда хуже, чем во времена открытого законного «цука».
«Звери», замеченные в злостном нежелании исполнять училищные традиции, подвергались особому роду внушения. Во время чтения приказа по курилке в курительной комнате, после каждого пункта, который был нарушен тем или другим «зверем», чтец приказа громко называл провинившегося по фамилии, что подхватывали все корнеты, с добавлением «такой-то на линию», - и виновный должен был выходить на описанную уже Вадимовым «линию», где корнеты освещали его со всех сторон свечами. Но это было очень редко: при мне был лишь один случай вызова на линию, - традиции поддерживались и самими «зверями». Если среди самих «корнет» являлся господин, не желавший исполнять училищных традиций, то он переводился по общему согласию «на сугубое положение» и обязан был выполнять все то, что требовалось от «зверей» с первых дней их пребывания в Школе. Товарищеские чувства в училище были очень развиты.
Я помню, как один из юнкеров старшего класса не явился из отпуска в срок, в воскресение, не появился и к началу занятий в понедельник. «Корнеты», зная горячий характер товарища и наклонность его к большому загуливанию, забеспокоились. Взводный и эскадронный вахмистры просили разрешения у эскадронного командира немедленно отпустить нескольких юнкеров для розыска пропавшего, дабы предупредить возможность какой-либо истории, могущей вредно отразиться как на добром имени училища, так и на судьбе беспутного, но хорошего человека. Разрешение было дано, и через несколько часов товарищи, знавшие привычки пропавшего «корнета», выволокли его из какой-то не в меру закутившей компании. Он отсидел должное время под арестом, и дело было кончено благополучно для всех.
Весьма недальновидно действовали те начальники, которые старались уничтожить традиции в Николаевском Кавалерийском училище, да еще традиции, укрепляющие воинскую дисциплину! В некоторых военных училищах были как раз обратные традиции (как не вставать в своих помещениях не только нашивочным, но даже и своим офицерам, не командовать в строю «смирно» не своему командиру и пр.) – вот куда бы и назначать таких врагов традиций, как вышеназванные генералы – но почему-то там все оставалось по-старому!
В каждом закрытом учебном заведении параллельно, так сказать, с официальной жизнью, официальными порядками, всегда будет иметь место неофициальная сторона со своими обычаями и традициями. Начальство должно лишь следить, чтобы эта сторона не выливалась в уродливые формы. Начальство не должно мешать исполнению невинных традиций и обычаев, заполняющих однообразную жизнь, тем самым давая выход молодым порывам. Преследование же этой стороны жизни, отнятие прав у старших, не только не вредных, но даже полезных, всегда поведут к худшему. Кому мешала, например, так декоративно обставленная традиция похорон инспектора классов генерала Цирга, в лице которого корнеты незадолго до окончания зимних лекций как бы хоронили «науки»! Обычай этот, хотя и остался, но о нем г. Вадимов упоминает только, как о «корнетском обиходе». Эта традиция так привилась, что сам престарелый уже генерал Цирг всегда спрашивал: «ну что, хоронили меня?» и, получив положительный ответ, добавлял: «ну значит, я поживу еще»! И странное дело, в первый или во второй год, когда начались гонения на традиции вообще и на похороны ген. Цирга в особенности, он сам умер, и много съехалось на его уже настоящие похороны бывших юнкеров Николаевского училища. Сколько раз они весело хоронили своего любимого инспектора! Как часто являлся он в класс на шум с неизменно ошибочно построенной фразой: «Господа, побольше шума – поменьше дела! То есть, виноват. Поменьше дела – побольше шума!». Все старались попасть на эти последние похороны, уже далеко не веселые….
Или чему и кому мешала традиция, по которой после окончания последней лекции в старшем классе трубач должен был трубить не простой, а так называемый «общий отбой», встречаемый громким криком «ура!»? А ведь сколько энергии положили реформаторы-начальники на искоренение этого обычая, и сколько взысканий было наложено за исполнение его, - а кому он мешал? Последняя лекция, – ну как же не отметить ее как-нибудь? В конце концов, обычай этот после нескольких драм, вероятно, все же был уничтожен, т.к. г. Вадимов о нем уже не упоминает.
Я закончу эти свои заметки горячим пожеланием, чтобы те, в руках которых находятся молодые силы, не уничтожали и не боролись с традициями, конечно, если только они не уродливы и не отзываются глумлением. Всякая разрешенная традиция никогда не выльется в уродливые формы, наоборот, часто неосторожный запрет самого невинного обычая может породить крайне нежелательные явления. Молодость должна иметь выход своим порывам; дело их руководителей этот выход найти и молодые порывы направить в определенное русло, а не останавливать их плотинами, которые рано или поздно, но прорвутся.