Пакистан стал пятой по мощи ядерной державой. Ядерное оружие Пакистана: особенности, история и интересные факты Ядерное оружие индии и пакистана

Среди молодых пакистанских офицеров - немало сторонников Аль-Каиды. Сто пятьдесят ядерных зарядов - могут оказаться в распоряжении экстремистов
http://www.warandpeace.ru/ru/exclusive/view/80962/
Наш ресурс публикует третью часть новейшего исследования российского политолога Игоря Игоревича Хохлова, эксперта по проблеме ядерного оружия Пакистана. Это новое исследование на основе материалов 2013 года, предыдущие части исследования с данными за 2011 год были опубликованы на нашем ресурсе два года тому назад.

В период наиболее интенсивного строительства ядерной инфраструктуры Пакистана в 1970-е и 1980-е годы, основные опасения Исламабада главным образом были связаны с возможным нападением Индии. Катализатором ядерной программы стало вмешательство Индии во внутренний конфликт в Восточном Пакистане, последовавшее за этим поражение в индо-пакистанской войне 1971 года и образование независимого государства Бангладеш. Основные опасения Исламабада в период после войны 1971 года вызывала угроза внезапного нападения со стороны Индии: индийские вооруженные силы, имеющие на вооружении большое количество бронетанковой техники, вполне могли захватить ядерные объекты Пакистана в ходе стремительного броска, если бы те были расположены недалеко от протяженной индо-пакистанской границы.

Учитывая эту угрозу, большая часть ядерных объектов была возведена на севере и западе страны вокруг Исламабада и Равалпинди, в районах Вах, Фатехджанг, Голра Шариф, Кахута, Шилаха, Иса Кель Чарма, Торванах и Тахила, что снизило опасность внезапного уничтожения или захвата ядерного арсенала, а также дало дополнительное время для нанесения удара возмездия в случае неожиданной атаки. Единственным исключением из этого правила является склад баллистических ракет и, возможно, боеголовок к ним, на западе Пакистана в Саргоде к западу от Лахора. Саргода находится на танкоопасном направлении в 160 километрах от границы с Индией, эта территория, представляющая собой каменистые равнины, является идеальным полем действия для наступающих индийских бронетанковых соединений.

В течение последних сорока лет подобное расположение объектов ядерной инфраструктуры обеспечивало максимальную безопасность ядерного арсенала, компонентов оружия, делящихся материалов, носителей и мест сборки готовых устройств: даже в случае неожиданного нападения Индии у вооруженных сил Пакистана оставалось достаточно времени, чтобы доставить компоненты ядерных устройств на места сборки, затем установить их на носители и применить.

Однако, за последнее десятилетие ситуация существенно ухудшилась: администрация Буша, всецело занятая подготовкой вторжения в Ирак, сильно недооценила как рекрутинговую базу движения "Талибан" и организационные способности лидеров "Аль-Каиды", так и желание Мушараффа помогать США в борьбе с исламистами.

С одной стороны, США не смогли и, возможно, в преддверии войны против Саддама Хусейна, не захотели тратить ресурсы на полное уничтожение талибов и сторонников "Аль-Каиды": по сути их просто выдавили в Пуштунистан, позволив в течение пяти лет (с 2002 по 2007 годы) беспрепятственно заниматься восстановлением своей инфраструктуры, вербовкой новых членов и пропагандой на территории, как южного Афганистана, так и северного Пакистана. За это время выделилось пакистанское крыло движения "Талибан", целью которого является свержение любого режима, сотрудничающего с США: сначала они боролись против режима Мушаррафа, теперь против "демократического" правительства Азифа Али Зардари.

С другой стороны, и Межведомственная разведка (Directorate for Inter-Services Intelligence – ISI) и пакистанские военные всегда рассматривали радикальных исламистов как неисчерпаемый мобилизационный ресурс для войны против Индии в Кашмире, и совсем не хотели лишаться опытных закаленных бойцов, многие из которых прошли и Кашмир и Афганистан. В период самой активной фазы операции "Несокрушимая свобода – Афганистан" (Operation Enduring Freedom - Afghanistan; OEF-A) ISI сделала все возможное, чтобы эвакуировать окруженных боевиков воздушным транспортом, а прорвавшихся в Пуштунистан – на территорию Пакистана.

Сочетание этих двух факторов позволило талибам и боевикам "Аль-Каиды" настолько быстро восстановить силы после поражения осенью-зимой 2001 года, что уже в марте 2002 года они смогли оказать ожесточенное сопротивление войскам международной коалиции (International Security Assistance Force – ISAF). В ходе операции "Анаконда" (1-19 марта 2002 года) коалиционные силы планировали запереть в долине Шахи-кот (провинция Пактия, Афганистан) отступивших туда боевиков Аль-Каиды и Талибана. Фактически же начало операции было сорвано, американские войска понесли серьезные потери в людях и технике, и только дополнительные силы авиации, сыгравшие решающую роль, позволили завершить боевые действия в долине к 19 марта, гораздо позже первоначально намеченного срока. К этому времени большинство террористов успело благополучно выйти из окружения и перейти на территорию Пакистана.

Именно на севере Пакистана "Аль-Каида" и талибы сумели в период с 2002 по 2007 год восстановить свои силы и начать операции не только в Афганистане, но и в самом Пакистане. Именно в этих северных районах страны и находится вся построенная в 1970-е-1980-е годы атомная инфраструктура: по сути говоря, практически все ядерное оружие Пакистана, компоненты для его производства, гражданские и военные объекты на которых производятся, собираются и хранятся ядерные устройства находятся в зоне перманентной партизанской войны. Именно в этих регионах, расположенных к западу и северо-западу от Исламабада, наблюдается наибольшая активность движения Талибан и именно там находятся боевики Аль-Каиды, Исламского движения Узбекистана и других экстремистских группировок.

Несмотря на все меры физической безопасности, перечисленные в первой части статьи, ядерное оружие, его компоненты и объекты инфраструктуры остаются крайне уязвимыми. Опасность исходит как извне – от экстремистских и террористических группировок, так и изнутри – от отдельных сотрудников и групп из числа пакистанских военных и сотрудников спецслужб.

Угроза со стороны экстремистских и террористических группировок, которые до настоящего времени, в силу своей слабости и разрозненности, еще не смогли организовать крупную грамотно организованную операцию, вполне реальна. В их планы может входить захват ядерного устройства в сборе или всех раздельно хранящихся компонентов для последующей сборки, либо создание радиологической угрозы путем распыления, сожжения или подрыва радиоактивных материалов с достаточно высокой интенсивностью излучения. Применение "грязной бомбы" могло бы иметь катастрофические последствия в силу географических особенностей Пакистана: сочетание северо-западной розы ветров, доминирующей в регионе, с расположением ядерных объектов на северо-западе страны позволит террористам заразить огромные территории страны с высокой плотностью населения за считанные часы без необходимости транспортировать радиоактивные материалы. Катастрофичность такого сценария хорошо известна из катастроф прошлого: так, например, вода, использовавшаяся пожарными расчетами при тушении пожара на Чернобыльской АЭС утром 26 апреля 1986 года, сыграла роль в образовании облаков, которые прошли над европейской частью СССР (в основном, западной частью РСФРС, УССР, БССР), Восточной Европой и Скандинавией. В Брянской области и на территории Белорусской СССР охлажденные пары, сформировавшиеся в облака, вызвали радиоактивные дожди, в результате которых пострадало как население, так и сельскохозяйственные угодья, многие из которых будет невозможно использовать в течение обозримого будущего. Подобный сценарий весьма вероятен для Пакистана: в отличие от применения обычных ядерных боеприпасов, последствия в этом случае будут подобны взрыву мощной "грязной бомбы", а основным поражающим фактором может стать долговременное радиоактивное заражение местности. Огромный ущерб, который может быть нанесен сельскому хозяйству страны вследствие вывода из сельхозоборота пахотных земель, неизбежно приведет к дефициту продуктов на внутреннем рынке и к социальному взрыву.

Экстремистские и террористические группировки стремятся неуклонно наращивать свою силу и организованность, поэтому по мере того, как они будут отрабатывать методику нападения на отдельные гарнизоны и объекты, вероятность масштабной скоординированной атаки с целью захвата всех компонентов ядерного устройства, техдокументации, специалистов и, возможно, носителей оружия, скорее всего, будет только возрастать. Нынешняя система ядерной безопасности Пакистана, созданная в первое десятилетие XXI века, разрабатывалась на основе западных, в первую очередь, американских стандартов, в условиях террористической угрозы со стороны отдельных малочисленных и слабо организованных группировок экстремистов. Учитывая рост влияния салафистских и джихадистских сетей в пограничных районах Афганистана и их усиление на территории северо-западного Пакистана, можно с высокой степенью вероятности предположить, что существующие меры безопасности окажутся неадекватными новому характеру и масштабу задач, стоящих перед ними.

Угрозы совершенно иного характера исходят от отдельных сотрудников и групп из числа пакистанских военных и сотрудников спецслужб, как действующих в своих собственных интересах, так и сотрудничающих с террористическими группировками. Принято считать, что пакистанские военные, являющиеся в значительной степени выходцами из городов, представляют собой наиболее образованную и вестернизированную часть общества, тем не менее, многие из них сочувствуют радикальным исламистам.

Такого рода солидарность обусловлена несколькими факторами. Во-первых, разведка и военные активно сотрудничают с террористами в Кашмире, имеют успешный опыт ведения террористической войны с Индией и искреннее разделяют взгляды кашмирских боевиков. Активная пропагандистская работа джихадистов в Кашмире с момента ввода в Афганистан советских войск в 1979 году была направлена на переманивание опытных боевиков с индийского на советский фронт, а с середины 1990-х годов Аль-Каида развернула настоящую пропагандистскую кампанию в Кашмире, объясняя радикальным исламистам, что их истинное призвание – сражаться на стороне истинных сторонников веры – талибов – в Афганистане, а не служить Исламабаду пушечным мясом в его политических играх с Индией. Постоянно сотрудничающие с кашмирскими экстремистами сотрудники спецслужб проникаются этими идеями, в результате чего уже не они вербуют боевиков для борьбы с Индией, а их самих вербует Аль-Каида и пакистанский Талибан для борьбы с "предателями" из Исламабада.

Во-вторых, молодые офицеры, начавшие службу в вооруженных силах в 1990-е и 2000-е годы, исламизированы в значительно большей степени, чем старшее поколение военных. В английском языке для этого явления существует понятие “beard count” ("доля бородатых"), основанное на игре ассоциаций: бородатые боевики-исламисты и радикальные революционеры-иранцы 1970-х годов; в современном английском языке это выражение означает радикальных исламистов, готовых в ходе военных переворотов свергать правительства собственных стран. В настоящее время количество "бородатых" офицеров в пакистанской армии и спецслужбах достигло критической массы, что может способствовать созданию массовых офицерских организаций, действующих согласованно с террористами.

В-третьих, известны многочисленные факты, когда офицеры вооруженных сил и разведслужб Пакистана в течение нескольких десятилетий сотрудничали с экстремистскими и террористическими группировками, сражающимися с Кашмире и Афганистате, такими как Лашкар-и-Тойба (Lashkar-e-Toiba) и Талибан.

В настоящее время большая доля пакистанских военных являются членами основной исламистской партии страны Джамаат-и-Ислами (Jamaat-I-Islami) , а многие также связаны с экстремистами семейными узами или через "бирадари" (Бирадари (biradari) – клановая группа в пакистанском обществе. Социальные отношения в рамках бирадари играют огромную роль в пакистанском обществе. В отличие от общины, ее члены не имеют ни общей собственности ни совместных экономических обязательств (делиться заработком, платить налоги и т.д.); в основе бирадари лежит идея о том, что слава или бесчестие одного члена распространяется на всех в рамках данной бирадари. Отношения в бирадари хорошо отражены в популярной пакистанской поговорке: "Мы не делим хлеб, но мы делим ответственность". В теории, члены бирадари являются выходцами из одной деревни, однако, во многих регионах передел земли после обретения независимости от Великобритании, урбанизация, миграция в течение поколений, массовый отъезд на работу за рубеж и т.д. привели к тому, что члены бирадари оказались разбросаны по разным деревням, городам и регионам. Тем не менее, связь в бирадари по мужской линии сохраняется, они сохраняют преимущественное право на приобретение освобождающейся земли, помогают друг другу при трудоустройстве, отмечают совместно праздники и т.д.). В 2000-е годы офицеры спецслужб и военные офицеры участвовали в попытках убийства Первеза Мушаррафа, на которого было произведено не менее семи известных покушений.

Также кадровые офицеры сотрудничают с террористами, как передавая им ценную информацию, обеспечивая прикрытие, так и лично участвуя в террористической деятельности. Одним из самых известных случаев является задержание организатора атак в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года, известного под именем Халид Шейх Мухаммед (Khaled Sheikh Mohammed), которому в последний момент удалось скрыться от ареста в Карачи в сентября 2002 года после того, как его предупредил сочувствующий офицер полиции. Несколько последующих попыток арестовать Халида также заканчивались провалом – он демонстрировал поразительную информированность, покидая место предполагаемого ареста за считанные минуты до приезда оперативных работников. В итоге его удалось арестовать в Равалпинди только через полгода 1 марта 2003 года, когда он скрывался в доме высокопоставленного офицера пакистанской армии. Мотив, который заставил офицера рисковать своей карьерой, жизнью и безопасностью семьи, является просто поразительным: будучи совершенно далеким от политики, он через бирадари был связан с человеком, дальний родственник которого является членом Джамаат-и-Ислами; к этому дальнему родственнику обратились однопартийцы, связанные через свои бирадари с людьми, которых попросили помочь с убежищем "одному хорошему человеку", которого они сами толком не знали. Совершенно очевидно, что при столь развитых социальных сетях, террористы могут через бирадари, сети родственных, семейных и партийных связей выйти практически на любого человека в Южной Азии; при этом существующие в обществе традиции и обязательства вынуждают людей, совершенно далеких от политики, помогать экстремистам. По сути, пакистанское общество предоставляет террористам в распоряжение уже готовую конспиративную сеть размером с целую страну или даже регион.

Эти примеры наглядно иллюстрируют раскинувшиеся по всему Пакистану и глубоко укоренившиеся в среде военных и сотрудников спецслужб сети экстремистов исламистского толка. В совокупности с заявленным намерением Аль-Каиды, талибов и других террористических организаций завладеть ядерным оружием или его компонентами, такого рода связи не могут не внушать опасений.

И, наконец, в своих попытках завладеть ядерным оружием террористы делают ставку и на гражданских специалистов, многие из которых сочувствуют или являются членами радикальных исламистских группировок. Так, например, два ведущих пакистанских ученых-ядерщика – Chaudhry Abdul Majeed и Sultan Bashirrudin Mahmood многократно встречались с боевиками Аль-Каиды и лично с Усамой бен Ладеном в 2000 и 2001 годах, последний раз – менее чем за две недели до событий 11 сентября.

Связи террористов с гражданским научным персоналом представляют собой не меньшую, а, скорее, всего, большую опасность, чем их агентурная работа в среде военных. Если военные имеют доступ к "конечному продукту", т.е. к ядерным устройствам, их компонентам, средствам доставки и т.д., то ученые являются наиболее вероятным источником неконтролируемой утечки ядерных технологий. Ничто не мешает ученым скачать английский научный материал и передать его третьей стороне. После раскрытия и частичной ликвидации сети A Кью Хана (AQ Khan), большинство участников которой так и остались "неустановленными лицами", и выявления связи пакистанского научного и инженерно-технического персонала с террористами, стал ясен масштаб агентурной работы, проводимой экстремистами внутри научного истеблишмента. Фактически, в Пакистане нет ни одного ядерного научно-технического центра, в котором не действовала бы ячейка экстремистов. Любое усиление нестабильности внутри страны, ослабление правящего режима, успехи талибов в Афганистане или на севере Пакистана могут привести к тому, что процесс ядерного распространения приобретет необратимый характер.

Дэвид Олбрайт (David Albright), президент Научного института международной безопасности в Вашингтоне (The Institute for Science and International Security) заявил, что утечка ядерных технологий из Пакистана является основным опасением США: "Если нестабильность будет [и далее] усиливаться, у [властей] будет гораздо меньше возможностей удерживать жесткий контроль над ситуацией. Утечка ключевой информации по ядерной проблематике характерна для Пакистана. Такова природа самой системы [контроля]."

Пока мир сосредоточен на испытаниях баллистических ракет в Северной Корее, другой потенциальный конфликт вызывает все больше опасений. За июль в ходе перестрелок между индийскими и пакистанскими военнослужащими в штате Джамму и Кашмир погибли 11 человек и 18 были ранены, а 4 тысячи человек были вынуждены покинуть свои дома.

В воскресенье бывший министр информации и телерадиовещания Венкая Найду, которого Национально-демократический альянс Индии выдвигает на пост вице-президента страны, заявил, что Пакистан должен вспомнить, чем закончился конфликт в 1971 году, когда в ходе третьей индо-пакистанской войны Пакистан потерпел поражение и Бангладеш обрел независимость.

Бывший министр обороны Индии и оппозиционер Мулаям Сингх Ядав заявил на прошлой неделе, что Китай использует Пакистан для нападения на страну и китайцы готовят в Пакистане для атаки на Индию ядерные боеголовки.

Боеголовки и доктрины

Индия испытала свою первую атомную бомбу еще в 1974 году. Сегодня количество ядерных боеголовок в Индии оценивают в 100-120 единиц.

Пакистан по разным предположениям имел в своем арсенале первую бомбу либо в 1977 году (по словам премьер-министра Пакистана Беназир Бхутто, убитой в 2007 году), либо в 1983 году. Первые испытания в Пакистане прошли в 1998 году.

Весной этого года The New York Times сообщала, что Индия рассматривает изменения в интерпретации своей ядерной доктрины, которая запрещает применение ядерного оружия первым. Ранее Индия прописывала лишь массивный ответный удар, что предполагало удары по городам противника.

Новый подход может подразумевать нанесение превентивных ограниченных ядерных ударов по ядерному арсеналу Пакистана в целях самозащиты. Предположение об изменениях в ядерной политике Индии сделаны на основе анализа высказываний индийских высокопоставленных лиц и носят скорее спекулятивный характер.

Но даже предположения о возможности превентивного ядерного удара, во-первых, могут подтолкнуть Пакистан к увеличению своих ядерных возможностей и запустить цепную реакцию ядерной гонки вооружений между двумя странами, а во-вторых, могут заставить Пакистан любую эскалацию конфликта принять как повод для Индии нанести удар первой. Таким образом снижается критический порог для принятия решения о ядерной войне.

Уже через несколько дней после озвучивания данных предположений Пакистан обвинил Индию в ускорении военной ядерной программы и подготовке к производству 2600 ядерных боеголовок. В своем июньском докладе Stockholm International Peace Research Institute (SIPRI) отметил, что за год Индия добавила около 10 боеголовок в свой арсенал и постепенно расширяет инфраструктуру для развития своего ядерного оружия.

Бывший пакистанский бригадный генерал Фероз Хан, который после выхода в отставку начал писать книги и статьи о ядерной программе Пакистана и выступать на конференциях, ранее заявлял, что у Пакистана есть в наличии до 120 ядерных боеголовок.

На прошлой неделе в Вашингтоне этот пакистанский эксперт также рассказал, что планы Исламабада по использованию ядерного оружия базируются на доктрине НАТО времен Холодной войны, когда предполагалось использование тактических ядерных ударов по наступающим силам противника. На это, впрочем, критики Пакистана возразили, что Исламабад использует свой ядерный статус как прикрытие для ведения террористической войны в индийском штате Джамму и Кашмир.

Для Индии наличие пакистанского тактического ядерного оружия стало проблемой. Если Пакистан применит только тактическое ядерное оружие и только на поле боевых действий, то Индия будет выглядеть в черном свете, если в ответ будет бить по городам Пакистана. Отсюда и разговоры о смене интерпретаций доктрины, когда надо успеть ликвидировать пакистанские арсеналы до их ввода в действие.

Еще одна причина - приход Трампа к власти в США. Индия считает, что при Трампе на индийские решения по ядерной программе не будет серьезного давления со стороны США и мирового сообщества, как это произошло после тестов в 1998 году, когда США ввели против Индии и Пакистана экономические санкции. Также наблюдается ухудшение отношений между США и Пакистаном при Трампе. Пакистан более не рассматривается американцами как надежный союзник в борьбе с радикалами в Афганистане, что на руку Индии.

Сценарий, которого все боятся

Возможных сценария, по сути, два.

В первом сценарии эскалация в штате Джамму и Кашмир оценивается неправильно Пакистаном, который посчитает, что Индия переходит к масштабным военным действиям и вот-вот нанесет превентивный ядерный удар. Поэтому Пакистан поторопится сам атаковать ядерным оружием.

Во втором сценарии вероятные крупные террористические атаки в Индии, наподобие атаки в Мумбаи в 2008 году, будут восприняты как акт агрессии со стороны Пакистана. Рейды индийской армии или воздушные удары индийских ВВС против боевиков в Пакистане будут восприняты как начало вторжения, и Исламабад ударит ядерным оружием. Понимая эту логику развития событий, после атаки террористов Индия может сразу решиться на превентивный ядерный удар, пропуская стадию возмездия конвенциональными способами.

Оба сценария маловероятны, но, как пишут многие аналитики ситуации, главная проблема в том, что никто не знает, каковы критерии применения ядерного оружия Пакистаном и что именно он может воспринять как начало войны со стороны Индии. Вторая проблема - теракты в Индии могут быть вообще не связаны с Пакистаном, но в этом будет трудно убедить индийскую сторону.

В 2008 году было опубликовано американское исследование о последствиях ядерной войны между Индией и Пакистаном. Авторы пришли к выводу, что хотя суммарные заряды двух стран и не столь велики, их применение приведет к климатической катастрофе, которая станет причиной больших сельскохозяйственных проблем и массового голода. В итоге, по данным доклада, в течение десяти лет погибнет около одного миллиарда человек.

Илья Плеханов

Руководство Исламской Республик Пакистан, одновременно с созданием ядерного оружия, планировало использование его в различных боевых условиях и для поражения целей противника на различных расстояниях. С учетом решения этих задач Исламабад разрабатывал и различные варианты средств доставки ядерных боезарядов - от самолетов до баллистических ракет.

Среди средств доставки ядерного оружия следует рассматривать изготовленные в США самолеты F-16. Хотя ВВС Пакистана смогут задействовать в этом случае и французские самолеты «Мираж V» или китайские A-5. Двадцать восемь F-16A (одноместные) и 12 F-16B (двухместные) были поставлены между 1983 и 1987 годами. По крайней мере, восемь из них больше не находятся в эксплуатации.

В 1985 году конгресс США принял «поправку Пресслера», направленную на запрещение создания Пакистаном атомной бомбы. В соответствии с этой поправкой, Пакистан не мог получать экономическую и военную помощь, если президент США не мог удостовериться, что Исламабад не обладает ядерным устройством. Это относилось и к возможным средствам доставки ядерного оружия. Однако, хотя было достаточно доказательств, свидетельствующих о разработках ядерного оружия в Пакистане, президенты Рейган и Буш-старший закрывали на это глаза главным образом из-за того, чтобы усилить деятельность против СССР в афганском конфликте. После того как война в Афганистане закончилась, санкции на Пакистан были наконец наложены. Это произошло 6 октября 1990 года. В марте 2005 года Джордж Буш дал согласие на продажу F-16 в Пакистан. На первом этапе эти поставки включали 24 самолета F-16.

Следует также отметить, что, как сообщает Press trust of India, в марте 2005 года в Пакистане официально началось производство совместного пакистано-китайского истребителя JF-17. На авиационном предприятии в городе Камра, где будет производиться самолет, прошла торжественная церемония, посвященная этому событию. В ней принял участие президент страны Первез Мушарраф.

С помощью китайских специалистов F-16 будет модернизирован для использования в качестве носителя ядерного оружия. В первую очередь, ими будут оснащены эскадрильи 9 и 11 на авиабазе Саргодхи, в 160 км к северо-западу от Лахора.

F-16 имеет дальность полета более чем 1600 км и ее можно увеличить еще, если модернизировать топливные баки. Учитывая ограничения веса и размера полезного груза F-16, бомба, вероятно, весит приблизительно 1000 кг, и наиболее вероятно, что ядерный боезаряд находится именно «в подвешенном» состоянии в полной боевой готовности на одной или даже на нескольких военно-воздушных базах Пакистана.

Отметим, что в принципе собранные ядерные бомбы или их компоненты именно для таких самолетов могут храниться на складе боеприпасов около Саргодхи.

В качестве альтернативы ядерное оружие может храниться и около афганской границы. Такой вариант тоже возможен, однако для специалистов эта информация является своего рода отвлекающей, потому что существуют четкие обязательства властей Пакистана перед США о неразмещении ядерных компонентов на прилегающих к Афганистану территориях.

Как средство доставки ядерного оружия Пакистаном используется ракета «Гхаури», хотя и другие ракеты в пакистанских вооруженных силах могли бы быть модернизированы для несения ядерной боеголовки. «Гхаури-1» была успешно испытана 6 апреля 1998 года на расстояние 1100 км, вероятно, с полезным грузом до 700 кг. По сообщениям экспертов, ракета была запущена около города Джелум (Jhelum) в северо-восточном Пакистане, 100 км к юго-востоку от Исламабада, и поразила заданную цель около Кветты на юго-западе.

Двухступенчатая баллистическая ракета «Гхаури-2» была испытана 14 апреля 1999 года, спустя три дня после испытаний индийской ракеты « Агни-2». Запуск был осуществлен с мобильной пусковой установки в Дине, рядом с Джелумом, приземлилась ракета в Jiwani, около юго-западного побережья, после восьмиминутного полета.

Третья версия «Гхаури» с неподтвержденной дальностью 2500–3000 км находится в разработке, однако 15 августа 2000 года уже было проведено ее испытание.

Есть информация, что существует и ракета «Хатаф-V Гхаури», испытание которой было якобы проведено в начале июня 2004 года. Утверждают, что она имеет дальность полета 1,5 тыс. км и может доставлять любой заряд весом до 800 кг. Место проведения испытания не сообщалось. Будто бы на нем присутствовал президент Пакистана генерал Первез Мушарраф. Это было второе испытание подобной ракеты за неделю(1).

Выбор названия «Гхаури» (Ghauri)(2) является очень символическим. Мусульманский султан Махаммад Гхаури (Ghauri) победил индусского правителя Прайтви Чухана (Chauhan) в 1192 году. К тому же «Прайтви» - это название, которое Индия дала своей баллистической ракете ближнего радиуса действия.

Используя свою политическую интригу с Пекином против Индии, Исламабад сумел получить не просто ракеты М-11, но и документацию на их производство и техническое обслуживание. Начиная с 1992 года, в Пакистан было доставлено 30 или даже больше ракет М-11 из Китая. Впоследствии помощь Пекина проявилась и в строительстве средств обслуживания и хранения ракет. Поэтому Пакистан может произвести свою собственную ракету Tarmuk, основанную на М-11, что он и делает весьма успешно.

Война с Индией - это более чем реальный фактор, который является самым главным приоритетом всей экономической и политической жизни Пакистана. Эта мысль занимала и занимает головы генералов Исламабада, Дели и Пекина. Именно поэтому миллиарды долларов идут на производство уже технически разработанных средств доставки и такое же количество денег идет на создание новых ракетных систем. В частности, перепроектированная в Пакистане китайская M-9 ракета «Шахин»-1 («Орел») имеет дальность полета 700 км и может нести полезный груз 1000 кг. Пакистан провел начальное летное испытание «Шахин» от прибрежного города Сонмиани (Sonmiani) 15 апреля 1999 года.

На параде в честь 23 марта в 2000 году Исламабад продемонстрировал двухступенчатую ракету средней дальности «Шахин-2», а также ракету с дальностью в 2500 км, способную нести 1000-килограммовый полезный груз. Ракета транспортировалась на мобильной пусковой установке с 16 колесами. Вполне возможно, что обе ракеты могут нести ядерные боезаряды.

В ноябре 2000 года Пакистан принял решение о переводе своих ключевых ядерных учреждений под контроль Национального комитета по контролю над ядерным оружием. Новая власть, установившаяся в феврале 2000 года, поставила своей целью создать эффективную ядерную команду и систему управления.

События 11 сентября 2000 года послужили причиной для усиления мер против использования ядерного оружия террористами. Пакистан, как верный и более чем преданный союзник США, немедленно усилил безопасность хранилищ с ядерными боеголовками и средствами их доставки.

Согласно сообщениям в печати, вооруженные силы Пакистана в течение двух дней после 11 сентября 2000 года перемещали компоненты ядерного оружия на новые секретные объекты. Генерал Первез Мушарраф предпринял несколько активных мероприятий для организации безопасности сохранения ядерного арсенала страны. Так, в частности, было установлено шесть новых секретных объектов хранения и складирования компонентов ядерного вооружения.

В начале марта 2004 года Пакистан испытал баллистическую ракету средней дальности, которая может совершенно спокойно поразить любой из городов Индии.

В заявлении министерства обороны Пакистана говорится, что испытания двухступенчатой ракеты «Шахин-2» прошли успешно. По сообщению агентства Рейтер, творение пакистанской науки и инженерии может нести ядерную боеголовку на расстояние до 2000 км(3). Пакистан заявил, что считает испытание ракеты достаточным для сдерживания агрессии и «предотвращения военного нажима».

Индия была предупреждена об испытаниях заранее. Отметим, что в начале марта 2004 года Индия заключила с Израилем соглашение о покупке бортовой радиолокационной станции «Фалькон». Система может определять самолеты на расстоянии нескольких километров и перехватывать радиопередачи над значительной частью Пакистана, включая спорный штат Кашмир.

В первой декаде октября 2004 года были проведены испытания баллистических ракет средней дальности «Хатф-5» («Гхаури»), во время которых успешно были поражены все условные цели предполагаемого противника.

Данная ракета работает на жидком топливе и, как отмечают некоторые агентства, разработана на основе корейских технологий(4). Эта ракета способна нести ядерный заряд и покрывать расстояние до 1500 км.

В апреле 2006 года появилось сообщение о том, что Исламабад провел новые испытания баллистической ракеты средней дальности «Хатф-6» с увеличенной дальностью до 2500 км. Эти испытания, по заявлению пакистанских военных, прошли успешно. Как отмечается в одном из сообщений, «испытания проводились с целью подтверждения ряда дополнительных технических параметров, кроме тех, которые были проверены в ходе последнего запуска, проведенного в марте 2005 года»(5).

В Пакистане средства доставки ядерного оружия, в отличие от Индии, ограничиваются военно-воздушными силами и ракетами, совершенствование которых продолжается при помощи Китая.

В своем техническом оснащении Исламская Республика Пакистан достигла полного паритета с Соединенными Штатами Индия и в некоторых видах доставки уже опережает своего соседа.

Предполагаемая эволюция технического развития ракетостроения Пакистана позволяет сделать вывод о появлении в самом ближайшем будущем в ее арсенале межконтинентальных баллистических ракет.

Формирование ядерной программы Пакистана происходило в условиях продолжительной военной конфронтации с Индией и сложных политических отношений с США. Начало пакистанской ядерной программы восходит к 1965 г. В том же году по решению президента Пакистана была создана Комиссия по атомной энергии. Ядерная программа Пакистана с самого начала имела военную ориентацию и не была нацелена на задачи мирной ядерной энергетики. Ее осуществление было ускорено с 1972 г., вскоре после поражения в войне с Индией и особенно после проведения Индией в 1974 г. первого ядерного взрыва. Пакистан на государственном уровне заявил, что должен иметь собственное ядерное оружие. Важным стимулом к обладанию ядерным оружием, помимо «индийского фактора», явилось и стремление Пакистана укрепить свои позиции в мусульманском мире, став в нем первым обладателем ядерного оружия. Давление (до 1979 г.) США с целью затормозить пакистанскую ядерную программу и ужесточение экспортного контроля западными странами побудило Пакистан заключить китайско-пакистанское соглашение о сотрудничестве в области ядерных технологий. В период военного присутствия СССР в Афганистане Соединённые Штаты Америки, стремясь привлечь Пакистан на свою сторону, прибегли к многомиллиардной экономической и военной помощи ему. В 1989 г. Пакистан объявил об обладании ЯО. Таким образом, можно с большой долей уверенности утверждать, что именно непоследовательная политика США в значительной степени способствовала осуществлению пакистанской ядерной программы.

Пакистан не присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия и Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.

28 мая 1998 г. (через две недели после проведения ядерных испытаний Индией) Пакистаном было объявлено об успешном проведении пяти подземных ядерных взрывов на полигоне Чагай в Белуджистане (их общее энерговыделение - 40-45кт), а 30 мая 1998 г. состоялся еще один взрыв с энерговыделением 15-18 кт.

Ядерные вооружения Пакистана. Имеются весьма приблизительные оценки ядерного арсенала Пакистана. Предположительно, страна располагает ядерными боеприпасами в количестве до 30-50 ед., хотя оценки запасов делящихся материалов дают возможность предполагать о наличии и большего количества. Возможными носителями ЯО в Пакистане могут быть самолеты тактической авиации и баллистические ракеты. Предположительно, в мирное время ЯБП на носители не устанавливаются, а содержатся в пониженной технической готовности отдельно от них.

Самолеты-носители . На вооружении ВВС Пакистана состоят самолеты, которые могут быть носителями ядерных авиабомб: F-16 американского и «Мираж-5» французского производства. Наиболее вероятным носителем является истребитель F-16 (тактический

115 радиус – до 1100 км). В строю имеется не более 32 самолётов F-16 (из 40, поставленных

США в 1983-1987 гг.). В 1988-1989 гг. были заказаны еще 71 ед., из них были изготовлены 28 самолетов, но поставлены не были из-за введения США в 1990 г. эмбарго на поставки оружия Пакистану. В марте 2005 г. США сняли запрет на поставки оружия и можно ожидать, что в ближайшее время парк самолетов-носителей ЯО пополнится несколькими десятками F16.

Баллистические ракеты . Пакистанская программа создания баллистических ракет реализуется с начала 80-х гг. и имеет два направления работ: жидкостные и твердотопливные ракеты. В основе их конструкции в большинстве случаев лежат зарубежные разработки – КНР и КНДР. Баллистические ракеты, которые могут быть носителями ЯБП:

малой дальности – «Хатф-3» (другое наименование – «Газнави »), а также «Хатф-4» («Шахин-1 »);

средней дальности – «Хатф-5» («Гаури-1 »), «Хатф-5А» («Гаури-2 »), «Хатф-6» («Шахин-2 »). Основные характеристики ракет приведены в табл. 4.16.

БР «Газнави»

БР «Гаури»

БР «Шахин»

БР «Шахин»

БР «Гаури»

Таблица 4.16 Характеристики пакистанских баллистических ракет

Могут ли исламисты получить доступ к ядерному оружию Пакистана? Исламабад может стать третьей в мире страной по объему после России и США. Такой вывод сделали американские аналитики в докладе, подготовленном для Фонда Карнеги. По мнению экспертов, такая перспектива является реальной, если Пакистан сохранит нынешние темпы по производству - до 20 ядерных боеголовок в год.

В настоящее время пакистанский арсенал ядерного оружия, согласно данным Стокгольмского международного института проблем мира (SIPRI), является шестым в мире после РФ, США, Франции, Китая и Великобритании.

Как пишет Financial Times, высокопоставленный представитель пакистанского правительства призвал с осторожностью подходить к оценкам, высказанным в исследовании.

Эти проекции в будущее очень сильно преувеличены. Пакистан - ответственная ядерная держава, а не государство-авантюрист, - заявил он изданию.

Пакистан присоединился к клубу ядерных держав в 1998 году. Произошло это спустя несколько недель после того, как испытания своего ядерного оружия провела Индия - его главный региональный соперник. Обе страны отказались присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Напомним, согласно этому Договору иметь средства массового поражения разрешено только пяти странам: России, США, Китаю, Франции и Великобритании.

Как ядерный рывок Пакистана может отразиться на мировой безопасности? Сегодня ответ на этот вопрос волнует многих.

В мае 2015 года СМИ сообщили о том, что Саудовская Аравия приняла решение приобрести у Пакистана ядерное оружие. Причина - сделки по ядерной программе Ирана. Тогда отмечалось, что в течение последних 30 лет Саудовская Аравия финансировала пакистанскую ядерную программу, и теперь Исламабаду якобы придется вернуть этот долг - в форме готового продукта.

Отметим, что в 2003 году ЦРУ опубликовало данные о том, что Пакистан «провернул» аналогичную сделку с Северной Кореей, поменяв свои ядерные технологии на северокорейские ракетные. В подтверждении этого приводился снимок с американского спутника, который сумел зафиксировать под Пхеньяном процесс погрузки ракет в самолет пакистанских ВВС. Тогда Исламабад заявил, что это была «обычная покупка», а не «обмен».

Пакистан ведет планомерную политику по наращиванию своего ядерного потенциала. И это является одним из мотивов, почему он блокирует на Конференции по разоружению в Женеве рассмотрение проекта договора о запрещении производства расщепляющихся материалов (ЗПРМ), - замечает бывший начальник управления аппарата Совета безопасности РФ, экс-начальник Главного штаба РВСН генерал-полковник Виктор Есин. - В Пакистане считают, что они не накопили достаточное количество ядерного оружия для обеспечения своей национальной безопасности.

Действительно, есть оценки, что Пакистан ежегодно производит от 15 до 20 ядерных боеприпасов, в то время как его главный соперник - Индия - ограничивается 5−10. Но в то, что эта страна выйдет на третье место по объему ядерного оружия, я не верю, поскольку многие центры неправильно оценивают ядерный потенциал Китая. SIPRI и другие насчитывают у КНР около 300 боеприпасов, но эта цифра не соответствует действительности - на самом деле у Китая их 700−900. Кроме того, КНР в ответ на то, что Соединенные Штаты разворачивают систему ПРО, перешла к оснащению своих баллистических ракет разделяющимися головными частями. Соответственно, и количество ядерных боеприпасов будет существенно увеличиваться.

По моим оценкам, Пакистан в дальнейшем может выйти на уровень Великобритании, у которой официально 165 развернутых боезарядов, а с теми, которые в резерве - 180. Таким образом, к 2020 году на уровень в 180 боеприпасов Пакистан действительно может выйти.

«СП»: - Американские аналитики солидарны с SIPRI и сейчас ставят Пакистан на шестое место по объему ядерного оружия в мире. Но в 2008 году SIPRI сообщало, что у Израиля ядерного оружия в два раза больше, чем у Индии и Пакистана.

Это была неправильная оценка. Ядерный реактор по наработке оружейного плутония в Димоне - это единственное место по наработке оружейного плутония у Израиля. С учетом того, что обычно всегда держат определенное количество ядерных материалов в запасе, скорее всего, у Израиля - 80−90 ядерных боеприпасов. Он, конечно, мог модернизировать реактор и нарастить больше, но, думаю, это ему и не нужно.

«СП»: - Пакистан не раз обвиняли в торговле ядерными технологиями…

Да, это вскрылось в начале 2000-х годов. Руководитель ядерной программы страны, прозванный «отцом исламской ядерной бомбы», Абдул-Кадир Хан сам потом признался, что приторговывал ядерными технологиями и устройствами - центрифугами, и передавал их Ирану, Ливии и Северной Корее. После того, как это стало известно, американцы вмешались и поставили под жесткий контроль возможности ядерной промышленности страны. Понятно, что «черный рынок» существует давно и за большие деньги можно купить все, что угодно. Но применительно к этой сфере - речь может идти только о продаже технологий, но не о поставках, как говорится, в металле самих ядерных материалов, а тем более - боеприпасов.

«СП»: - Не секрет, что в Пакистане много различных группировок экстремистского толка. Одно время даже были публикации, что они могут прийти к власти легальным путем…

Военная верхушка в Пакистане имеет сильные позиции и стоит на страже стратегических объектов. Кроме того, во многом ядерную политику Пакистана контролируют Соединенные Штаты. Конечно, нельзя исключать того, что к власти в стране могут прийти радикальные политики, но даже если это и произойдет, совсем не факт, что они решатся торговать или вообще применять ядерные боезаряды. Ведь существование Пакистана зависит не только от отношений с США, но и с Китаем, который ему помогает сдерживать Индию.

Замдиректора Института политического и военного анализа Александр Храмчихин допускает, что через 10 лет Пакистан сможет обойти Великобританию и Францию по объему ядерного оружия.

Англичане и французы не слишком напрягаются что-то наращивать. Но у Пакистана нет никаких шансов обойти Китай. Все стандартные оценки ядерного арсенала КНР в 200−300 зарядов - это абсурд, который даже трудно объяснить. Кроме того, промышленный потенциал Индии выше, чем у Пакистана, и, конечно, в Дели не допустят, чтобы их главный противник так вырвался вперед. Это совершенно исключено.

С точки зрения носителей, считается, что у Пакистана довольно много оперативно-тактических ракет (ОТР «Абдали», «Газнави», «Шахин-1» и «Шахин-1 -1А») и баллистических ракет средней дальности «Шахин-2». И ядерные заряды к ним вроде как адаптированы.

Теперь что касается использования ядерного потенциала Пакистана экстремистами. Если исламисты даже захватят ядерный заряд, то они вряд ли смогут его применить. Другое дело - если они придут к власти в стране, то есть получат арсенал в легальное распоряжение, чего исключать нельзя - вероятность этого есть.

Директор Центра изучения стран Ближнего Востока и Центральной Азии Семен Багдасаров полагает, что у Пакистана нет финансовых возможностей, чтобы сильно изменить свое положение в рейтинге участников ядерного клуба.

На мой взгляд, это доклад сделан специально на фоне возможного обострения отношений между Пакистаном и Индией для того, чтобы оказать давление на Исламабад с точки зрения американских интересов.

С носителями, способными доставлять ядерный заряд, у Пакистана все нормально - по некоторым оценкам ракета «Шахин-1А» способна поразить цель не только на территории Индии и Китая, но даже в Западной Европе. Но что касается возможного попадания ядерного арсенала в руки экстремистов, вероятность этого существует, но пока не очень большая. Да, в стране нет стабильности уже несколько десятилетий, но все равно там достаточно сильны спецслужбы и силы, которые пока нормально справляются с террористической угрозой.

Да, на северо-западе страны - на так называемой территории зоны племен. Дело в том, что так исторически сложилось, что этот регион пакистанские власти слабо контролируют. Но это довольно локальный участок, и не стоит сильно преувеличивать его значение.

Ведущий научный сотрудник сектора проблем региональной безопасности РИСИ, кандидат военных наук Владимир Карякин обращает внимание на парадоксальную ситуацию, в которой оказываются страны, имеющиеся ядерное оружие, но не присоединившиеся к ДНЯО.

Как только Индия и Пакистан - эти непримиримые между собой страны - обзавелись ядерным оружием, их политика стала более осторожной и взвешенной. Стороны стали реже применять даже обычные вооружения в своих .

Конечно, всегда есть риск того, что к власти в восточных странах могут прийти радикальные политики. Но механизм применения ядерного оружия довольно сложен. Как правило, чтобы отдать команду на запуск ракеты с ЯБЧ, нужно одновременно подать три сигнала с различных точек. То есть решение об атаке принимается путем консенсуса.

Что касается ядерного терроризма, то даже если экстремисты смогут проникнуть на объект ядерной программы, они смогут получить только отдельные элементы оружия. Потому что за исключением МБР и БРПЛ ядерные заряды не устанавливаются непосредственно на носитель, а находятся в специальных хранилищах. Для сборки нужна спецкоманда, например, из ремонтно-технического центра, люди которой знают, грубо говоря, как присоединять разъемы, процедуру тестирования всего блока и т. д. В тактическом ядерном заряде - авиационной бомбе - тоже куча различных предохранителей и датчиков.

Так что, угрозу применения террористами ядерного оружия в реальности крайне низка. Другое дело - радиологический терроризм, применение так называемой «грязной бомбы», которое предполагает радиационное заражение объектов и территорий. Вот здесь риск существенно выше.