Зинаида райх биография подробная. Трагическая биография зинаиды райх
Т. С. Есенина
Зинаида Николаевна Райх
Имя Зинаиды Николаевны Райх редко упоминается рядом с именем Сергея Есенина. В годы революции личная жизнь поэта не оставляла прямых следов в его творчестве и не привлекала к себе пристального внимания.
Актриса Зинаида Райх хорошо известна тем, кто связан с историей советского театра, ее сценический путь прослеживается месяц за месяцем. Но до 1924 года такой актрисы не существовало (свою первую роль она сыграла в возрасте 30 лет). Образ молодой Зинаиды Николаевны Есениной, жены поэта, трудно восстановить документально. Ее небольшой личный архив пропал в годы войны. До того возраста, когда охотно делятся воспоминаниями, Зинаида Николаевна не дожила. Я не много знаю из рассказов матери.
Мать была южанкой, но к моменту встречи с Есениным уже несколько лет жила в Петербурге, сама зарабатывала на жизнь, посещала Высшие женские курсы. Вопрос «кем быть?» не был еще решен. Как девушка из рабочей семьи, она была собранна, чужда богеме и стремилась прежде всего к самостоятельности.
Дочь активного участника рабочего движения, она подумывала об общественной деятельности, среди ее подруг были побывавшие в тюрьме и ссылке. Но в ней было и что-то мятущееся, был дар потрясаться явлениями искусства и поэзии. Какое-то время она брала уроки скульптуры. Читала бездну. Одним из любимых ее писателей был тогда Гамсун, что-то было близкое ей в странном чередовании сдержанности и порывов, свойственном его героям.
Она и всю жизнь потом, несмотря на занятость, много и жадно читала, а перечитывая «Войну и мир», кому-нибудь повторяла: «Ну как же это он умел превращать будни в сплошной праздник?»
Весной 1917 года Зинаида Николаевна жила в Петрограде одна, без родителей, работала секретарем-машинисткой в редакции газеты «Дело народа». Есенин печатался здесь. Знакомство состоялось в тот день, когда поэт, кого-то не застав, от нечего делать разговорился с сотрудницей редакции.
А когда человек, которого он дожидался, наконец пришел и пригласил его, Ceргей Александрович, со свойственной ему непосредственностью, отмахнулся:
– Ладно уж, я лучше здесь посижу…
Зинаиде Николаевне было 22 года. Она была смешлива и жизнерадостна.
Есть ее снимок, датированный 9 января 1917 года. Она была женственна, классически безупречной красоты, но в семье, где она росла, было не принято говорить об этом, напротив, ей внушали, что девушки, с которыми она дружила, «в десять раз красивее».
Со дня знакомства до дня венчания прошло примерно три месяца. Все это время отношения были сдержанными, будущие супруги оставались на «вы», встречались на людях. Случайные эпизоды, о которых вспоминала мать, ничего не говорили о сближении.
В июле 1917 года Есенин совершил поездку к Белому морю («Небо ли такое белое или солью выцвела вода?»), он был не один, его спутниками были двое приятелей (увы, не помню их имен) и Зинаида Николаевна. Я никогда не встречала описаний этой поездки.
Уже на обратном пути, в поезде, Сергей Александрович сделал матери предложение, сказав громким шепотом:
– Я хочу на вас жениться.
Ответ: «Дайте мне подумать» – его немного рассердил. Решено было венчаться немедленно. Все четверо сошли в Вологде. Денег ни у кого уже не было. В ответ на телеграмму: «Вышли сто, венчаюсь» – их выслал из Орла, не требуя объяснений, отец Зинаиды Николаевны. Купили обручальные кольца, нарядили невесту. На букет, который жениху надлежало преподнести невесте, денег уже не было. Есенин нарвал букет полевых цветов по пути в церковь – на улицах всюду пробивалась трава, перед церковью была целая лужайка.
Вернувшись в Петроград, они некоторое время жили врозь, и это не получилось само собой, а было чем-то вроде дани благоразумию. Все-таки они стали мужем и женой, не успев опомниться и представить себе хотя бы на минуту, как сложится их совместная жизнь. Договорились поэтому друг другу «не мешать». Но все это длилось недолго, они вскоре поселились вместе, больше того, отец пожелал, чтобы Зинаида Николаевна оставила работу, пришел вместе с ней в редакцию и заявил:
– Больше она у вас работать не будет.
Мать всему подчинилась. Ей хотелось иметь семью, мужа, детей. Она была хозяйственна и энергична.
Душа Зинаиды Николаевны была открыта навстречу людям. Помню ее внимательные, все замечающие и все понимающие глаза, ее постоянную готовность сделать или сказать приятное, найти какие-то свои, особые слова для поощрения, а если они не находились – улыбка, голос, все ее существо договаривали то, что она хотела выразить. Но в ней дремали вспыльчивость и резкая прямота, унаследованные от своего отца.
Первые ссоры были навеяны поэзией. Однажды они выбросили в темное окно обручальные кольца (Блок – «Я бросил в ночь заветное кольцо») и тут же помчались их искать (разумеется, мать рассказывала это с добавлением: «Какие же мы были дураки!»). Но по мере того как они все ближе узнавали друг друга, они испытывали порой настоящие потрясения. Возможно, слово «узнавали» не все исчерпывает – в каждом время раскручивало свою спираль. Можно вспомнить, что само время все обостряло.
С переездом в Москву кончились лучшие месяцы их жизни. Впрочем, вскоре они на некоторое время расстались. Есенин отправился в Константиново, Зинаида Николаевна ждала ребенка и уехала к своим родителям в Орел…
Я родилась в Орле, но вскоре мать уехала со мной в Москву, и до одного года я жила с обоими родителями. Потом между ними произошел разрыв, и Зинаида Николаевна снова уехала со мной к своим родным. Непосредственной причиной, видимо, было сближение Есенина с Мариенгофом, которого мать совершенно не переваривала. О том, как Мариенгоф относился к ней, да и вообще к большинству окружающих, можно судить по его книге «Роман без вранья».
Спустя какое-то время Зинаида Николаевна, оставив меня в Орле, вернулась к отцу, но вскоре они опять расстались…
Осенью 1921 года она стала студенткой Высших театральных мастерских. Училась не на актерском отделении, а на режиссерском, вместе с С. М. Эйзенштейном, С. И. Юткевичем.
С руководителем этих мастерских – Мейерхольдом – она познакомилась, работая в Наркомпросе. В прессе тех дней его называли вождем «Театрального Октября». Бывший режиссер петербургских императорских театров, коммунист, он тоже переживал как бы второе рождение. Незадолго перед этим он побывал в Новороссийске в белогвардейских застенках, был приговорен к расстрелу и месяц провел в камере смертников.
Летом 1922 года два совершенно незнакомых мне человека – мать и отчим – приехали в Орел и увезли меня и брата от деда и бабки. В театре перед Всеволодом Эмильевичем многие трепетали. Дома его часто приводил в восторг любой пустяк – смешная детская фраза, вкусное блюдо. Всех домашних он лечил – ставил компрессы, вынимал занозы, назначал лекарства, делал перевязки и даже инъекции, при этом сам себя похваливал и любил себя называть «доктор Мейерхольд».
Из тихого Орла, из мира, где взрослые говорили о вещах, понятных четырехлетнему ребенку, мы с братом попали в другой мир, полный загадочного кипенья. Я принадлежала к тому многочисленному сонму девочек, которые непрестанно подпрыгивают и мечтают о балете. Но, несмотря на все свое легкомыслие, тосковала по Орлу и не переставала удивляться людям, которые могут часами говорить о непонятном. Мать была из их числа, я к ней еще не привыкла и ничем с ней не делилась. А «почемучный» возраст брал свое, и, не решаясь ежесекундно почемукать, я решила своими силами выяснить, о чем Мейерхольд подолгу говорил со своими помощниками. Как-то я заранее приготовила себе скамеечку, чтобы спокойно посидеть и уловить начало разговора, – я вообразила, что тогда сумею распутать всю нить. Увы, в самый ответственный момент меня что-то отвлекло, и опыт не удался.
Внутренняя лестница вела из нашей квартиры в нижний этаж, где располагались и театральное училище и общежитие. Можно было спуститься вниз и поглазеть на занятия по биомеханике. Временами вся наша квартира заполнялась десятками людей, и начиналась читка или репетиция. За обедом мать заливалась смехом, вспоминая какую-нибудь реплику из пьесы. Она была вся в приподнятом настроении, с утра до ночи на ногах – каждая минута ее была чем-то заполнена. К нам вскоре перебралась родня из Орла, в доме всегда кто-то подолгу гостил, Зинаида Николаевна возглавила хозяйство многолюдного дома, налаживала режим. Квартира, лишенная поначалу самого необходимого, стала быстро приобретать жилой вид. Мать успевала даже сочинить для детей специальное «меню» и вывесить его в детской. Рано выучившись читать и вечно страдая отсутствием аппетита, я с тоской глядела на это «меню» и, прочитав строчку вроде: «8 час. вечера – чай с печеньем», заранее принималась пищать: «Я не хочу печенья». В Москве нас быстро избаловали. Позднее нам наняли учителей и стали приучать к дисциплине. А покуда мы полдня проводили с нянькой на бульваре.
Адрес наш, по старой памяти, звучал еще так: «Новинский бульвар, тридцать два, дом бывший Плевако». В свое время и наш дом и несколько соседних строений были собственностью знаменитого адвоката. Когда в 1927 году у нас случился пожар, об этом написала «Вечерняя Москва», и мы узнали из газеты, что дом наш построен еще до наполеоновского нашествия и был одним из уцелевших в пожар 1812 года. Входная деревянная лестница изгибалась винтом, комнаты были разной высоты – из одной в другую вела либо одна, либо несколько ступенек. Маленькие окна сложным способом предохранялись от ледяных узоров – между рамами ставили на зиму зловещий стакан с серной кислотой, под подоконником висела бутылочка – в нее опускали конец бинта, вбиравшего стекающую с окон влагу.
Напротив, на другой стороне бульвара, стояло очень похожее здание с мемориальной доской – в нем жил Грибоедов. Кто из его современников бродил по нашим комнатам – такими вопросами в двадцатые годы как-то не задавались.
Новинский был оживленным местом – неподалеку шумел Смоленский рынок с огромной барахолкой, где престарелые дамы в шляпках с вуалью распродавали свои веера, шкатулочки и вазочки. По бульвару ходили цыгане с медведями, бродячие акробаты. Приезжие крестьяне, жмурясь от страха, перебегали через трамвайную линию – в лаптях, домотканых армяках, с котомками за плечами.
На бульваре мы нежданно-негаданно познакомились со своим сводным братом – Юрой Есениным. Он был старше меня на четыре года. Его как-то тоже привели на бульвар, и, видно, не найдя для себя другой компании, он принялся катать нас на санках. Мать его, Анна Романовна Изряднова, разговорилась на лавочке с нянькой, узнала, «чьи дети», и ахнула: «Брат сестру повез!» Она тут же пожелала познакомиться с нашей матерью. С тех пор Юра стал бывать у нас, а мы – у него.
Анна Романовна принадлежала к числу женщин, на чьей самоотверженности держится белый свет. Глядя на нее, простую и скромную, вечно погруженную в житейские заботы, можно было обмануться и не заметить, что она была в высокой степени наделена чувством юмора, обладала литературным вкусом, была начитанна. Все связанное с Есениным было для нее свято, его поступков она не обсуждала и не осуждала. Долг окружающих по отношению к нему был ей совершенно ясен – оберегать. И вот – не уберегли. Сама работящая, она уважала в нем труженика – кому, как не ей, было видно, какой путь он прошел всего за десять лет, как сам себя менял внешне и внутренне, сколько вбирал в себя – за день больше, чем иной за неделю или за месяц.
Они с матерью симпатизировали друг другу. С годами Анна Романовна становилась человеком все более близким нашей семье. С сыном своим она рассталась в конце тридцатых годов и, не зная о его гибели, десять лет ждала его – до последнего своего вздоха.
Есенин не забывал своего первенца, иногда приходил к нему. С осени 1923 года он стал навещать и нас.
Зрительно я помню отца довольно отчетливо.
В детскую память врезаются не повседневность, а события исключительные. Я, например, сама для себя родилась в тот день, когда мне в полуторагодовалом возрасте прищемили палец дверью. Боль, вопль, суматоха – все озарилось, зашевелилось, и я стала существовать.
С приходом Есенина у взрослых менялись лица. Кому-то становилось не по себе, кто-то умирал от любопытства. Детям все это передается.
Первые его появления запомнились совершенно без слов, как в немом кино.
Мне было пять лет. Я находилась в своем естественно-прыгающем состоянии, когда кто-то из домашних схватил меня. Меня сначала поднесли к окну и показали на человека в сером, идущего по двору. Потом молниеносно переодели в парадное платье. Уже одно это означало, что матери не было дома – она не стала бы меня переодевать.
Помню изумление, с каким наша кухарка Марья Афанасьевна смотрела на вошедшего. Марья Афанасьевна была яркой фигурой в нашем доме. Глуховатая, она постоянно громко разговаривала сама с собой, не подозревая, что ее слышат. «Вы котлеты пережарили», – скажет ей мать в ухо. Она удалялась, ворча под общий хохот:
– Пережарила… Сама ты пережарила! Ничего. Сожрут. Актеры все сожрут.
Старуха, очевидно, знала, что у хозяйских детей есть родной отец, но не подозревала, что он так юн и красив.
Есенин только что вернулся из Америки. Все у него с головы до ног было в полном порядке. Молодежь тех лет большей частью не следила за собой – кто из бедности, кто из принципа.
Глаза одновременно и веселые и грустные. Он рассматривал меня, кого-то при этом слушая, не улыбался. Но мне было хорошо и от того, как он на меня смотрел, и от того, как он выглядел.
Когда он пришел в другой раз, его не увидели из окна. Дома была и на звонок пошла открывать Зинаида Николаевна.
Прошли уже годы с тех пор, как они расстались, но им доводилось иногда встречаться. В последний раз они виделись перед отъездом отца за границу, и эта встреча была спокойной и мирной.
Но сейчас поэт был на грани болезни. Зинаида Николаевна встретила его гостеприимной улыбкой, оживленная, вся погруженная в настоящий день. В эти месяцы она репетировала свою первую роль.
Он резко свернул из передней в комнату Анны Ивановны, своей бывшей тещи.
Я видела эту сцену.
Кто-то зашел к бабушке и вышел оттуда, сказав, что «оба плачут». Мать увела меня в детскую и сама куда-то ушла. В детской кто-то был, но молчал. Мне оставалось только зареветь, и я разревелась отчаянно, во весь голос.
Отец ушел незаметно.
З. Н. Райх
И сразу вслед за этим возникает другая сцена, вызывающая совершенно другое настроение. На тахте сидят трое. Слева курит папиросу Всеволод Эмильевич, посередине облокотилась на подушки мать, справа сидит отец, поджав одну ногу, опустив глаза, с характерным для него взглядом не вниз, а вкось. Они говорят о чем-то таком, что я уже отчаялась понимать.
В шесть лет меня стали учить немецкому, заставляли писать. Я уже знала, что Есенину принадлежат стихи «Собрала пречистая журавлей с синицами в храме…», что он пишет другие стихи и что жить с нами вовсе не должен.
У нас появилась первая «бонна» – Ольга Георгиевна. До революции она работала в той же должности ни больше ни меньше как у князей Трубецких, в том великолепном особняке, который стоял на Новинском рядом с нашим домом и где потом расположилась Книжная палата.
Ольга Георгиевна была суховата, грубовата и начисто лишена чувства юмора. А по ночам она рыдала над детскими книгами. Как-то я проснулась от ее всхлипываний. Над книгой она держала полотенце, мокрое от слез, и бормотала: «Господи, как безумно жаль мальчишек».
Детской нам служила просторная комната, где мебель почти не занимала места, посередине лежал красный ковер, на нем валялись игрушки и возвышались сооружения из стульев и табуреток.
Помню, мы с братом играем, а возле сооружений сидят Есенин и Ольга Георгиевна. Так было раза два. Ему не по себе рядом с ней, он нехотя отвечает на ее вопросы и не пытается себя насиловать и развлекать нас. Он оживился, лишь когда она стала расспрашивать о его планах. Он рассказал, что собирается ехать в Персию, и закончил громко и вполне серьезно:
– И там меня убьют.
Только в ресницах у него что-то дрожало. Я тогда не знала, что в Персии убили Грибоедова и что отец втихомолку издевается над княжеской бонной, которая тоже этого не знала и, вместо того чтобы шуткой ответить на шутку, поглядела на него с опаской и замолчала.
Один только раз отец всерьез занялся мной. Он пришел тогда не один, а с Галиной Артуровной Бениславской. Послушал, как я читаю. Потом вдруг принялся учить меня… фонетике. Проверял, слышу ли я все звуки в слове, особенно напирал на то, что между двумя согласными часто слышен короткий гласный звук. Я спорила и говорила, что, раз нет буквы, значит, не может быть никакого звука.
Как-то до Зинаиды Николаевны дошли слухи, что Есенин хочет нас «украсть». Либо сразу обоих, либо кого-нибудь одного. Я видела, как отец подшучивал над Ольгой Георгиевной, и вполне могу себе представить, что он кого-то разыгрывал, рассказывая, как украдет нас. Может быть, он и не думал, что этот разговор дойдет до Зинаиды Николаевны. А может быть, и думал…
И однажды, забежав к матери в спальню, я увидела удивительную картину. Зинаида Николаевна и тетка Александра Николаевна сидели на полу и считали деньги. Деньги лежали перед ними целой горкой – запечатанные в бумагу, как это делают в банке, столбики монет. Оказывается, всю зарплату в театре выдали в тот раз трамвайной мелочью.
– На эти деньги, – возбужденно прошептала мать, – вы с Костей поедете в Крым.
Я, конечно, гораздо позже узнала, что шептала она во имя конспирации. И нас действительно срочно отправили в Крым с Ольгой Георгиевной и теткой – прятать от Есенина. В доме было много женщин, и было кому сеять панику. В те годы было много разводов, право матери оставаться со своими детьми было новшеством, и случаи «похищения» отцами своих детей передавались из уст в уста.
В 1925 году отец много работал, не раз болел и часто покидал Москву. Кажется, он был у нас всего два раза.
Ранней осенью, когда было еще совсем тепло и мы бегали на воздухе, он появился в нашем дворе, подозвал меня и спросил, кто дома. Я помчалась в полуподвал, где находилась кухня, и вывела оттуда бабушку, вытиравшую фартуком руки, – кроме нее, никого не было.
Есенин был не один, с ним была девушка с толстой темной косой.
– Познакомьтесь, моя жена, – сказал он Анне Ивановне с некоторым вызовом.
– Да ну, – заулыбалась бабушка, – очень приятно…
Отец тут же ушел, он был в состоянии, когда ему было совершенно не до нас. Может, он приходил в тот самый день, когда зарегистрировал свой брак с Софьей Андреевной Толстой?
В декабре он пришел к нам через два дня после своего ухода из клиники, в тот самый вечер, когда поезд вот-вот должен был увезти его в Ленинград. Спустя неделю, спустя месяцы и даже годы родные и знакомые несчетное число раз расспрашивали меня, как он тогда выглядел и что говорил, потому и кажется, что это было вчера.
В тот вечер все куда-то ушли, с нами оставалась одна Ольга Георгиевна. В квартире был полумрак, в глубине детской горела лишь настольная лампа, Ольга Георгиевна лечила брату синим светом следы диатеза на руках. В комнате был еще десятилетний сын одного из paботников театра, Коля Буторин, он часто приходил к нам из общежития – поиграть. Я сидела в «карете» из опрокинутых стульев и изображала барыню. Коля, угрожая пистолетом, «грабил» меня. Среди наших игрушек был самый настоящий наган. Через тридцать лет я встретила Колю Буторина в Ташкенте, и мы снова с ним все припомнили.
На звонок побежал открывать Коля и вернулся испуганный:
– Пришел какой-то дядька, во-от в такой шапке.
Вошедший уже стоял в дверях детской, за его спиной.
Коля видел Есенина раньше и был в том возрасте, когда это имя уже что-то ему говорило. Но он не узнал его. Взрослый человек – наша бонна – тоже его не узнала при тусклом свете, в громоздкой зимней одежде. К тому же все мы давно его не видели. Но главное было в том, что болезнь сильно изменила его лицо. Ольга Георгиевна поднялась навстречу, как взъерошенная клушка:
– Что вам здесь нужно? Кто вы такой?
Есенин прищурился. С этой женщиной он не мог говорить серьезно и не сказал: «Как же это вы меня не узнали?»
– Я пришел к своей дочери.
– Здесь нет никакой вашей дочери!
Наконец я его узнала по смеющимся глазам и сама засмеялась. Тогда и Ольга Георгиевна вгляделась в него, успокоилась и вернулась к своему занятию.
Он объяснил, что уезжает в Ленинград, что поехал уже было на вокзал, но вспомнил, что ему надо проститься со своими детьми.
– Мне надо с тобой поговорить, – сказал он и сел, не раздеваясь, прямо на пол, на низенькую ступеньку в дверях. Я прислонилась к противоположному косяку. Мне стало страшно, и я почти не помню, что он говорил, к тому же его слова казались какими-то лишними – например, он спросил: «Знаешь ли ты, кто я тебе?»
Я думала об одном – он уезжает и поднимется сейчас, чтобы попрощаться, а я убегу туда – в темную дверь кабинета.
И вот я бросилась в темноту. Он быстро меня догнал, схватил, но тут же отпустил и очень осторожно поцеловал руку. Потом пошел проститься с Костей.
Дверь захлопнулась. Я села в свою «карету», Коля схватил пистолет…
В гробу у отца было снова совершенно другое лицо.
Мать считала, что, если бы Есенин в эти дни не оставался один, трагедии могло не быть. Поэтому горе ее было безудержным и безутешным и «дырка в сердце», как она говорила, с годами не затягивалась…
Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги С. А. Есенин в воспоминаниях современников. Том 2. автора Есенин Сергей АлександровичТ. С. ЕСЕНИНА ЗИНАИДА НИКОЛАЕВНА РАЙХ Имя Зинаиды Николаевны Райх редко упоминается рядом с именем Сергея Есенина. В годы революции личная жизнь поэта не оставляла прямых следов в его творчестве и не привлекала к себе пристального внимания.Актриса Зинаида Райх хорошо
Из книги Всё, что помню о Есенине автора Ройзман Матвей Давидович17 Есенин пишет стихи, рассказывает о своих детях. Доклад Мейерхольда Зинаида Райх вспоминает о своей любви. Письмо Константина Есенина. Стихи-свидетели В конце осени 1921 года я пришел утром в «Стойло Пегаса», чтобы просмотреть квартальный финансовый отчет, который надо
Из книги Женщины, которые любили Есенина автора Грибанов Борис ТимофеевичГлава V ЗИНАИДА РАЙХ - ЖЕНА ЛЮБИМАЯ И НЕНАВИСТНАЯ Лето 1917 года в Петрограде было тревожным, смутным. Временное правительство выказало себя правительством слабым, нерешительным, поистине временным. На власть точили зубы как правые силы, так и левые - справа монархисты, Из книги Борис Пастернак автора Быков Дмитрий Львович
Глава XXII Зинаида Николаевна
Из книги Четыре друга на фоне столетия автора Прохорова Вера ИвановнаГлава 3 Пастернак и Зинаида Николаевна Линия жизни Борис Пастернак Родился 10 февраля 1890 года в Москве.Отец - художник Леонид (Исаак) Пастернак.Мать - пианистка Розалия Кауфман.До 30 лет поэт носил отчество Исаакович.В 1921 году родители и сестры Пастернака эмигрировали.В
Из книги Борис Пастернак. Времена жизни автора Иванова Наталья БорисовнаЗинаида Николаевна. Второе рождение Еще в 1928 году «Поверх барьеров» принес в дом пианиста Генриха Нейгауза его друг Валентин Фердинандович Асмус. Они читали стихи Пастернака вслух, ночь напролет. Жена Нейгауза, Зинаида Николаевна, осталась недовольна затянувшимся
Из книги Всё на свете, кроме шила и гвоздя. Воспоминания о Викторе Платоновиче Некрасове. Киев – Париж. 1972–87 гг. автора Кондырев ВикторЗинаида Николаевна Жёны усложняют жизнь, считал Некрасов.И недоумевал, почему столько мировых парней, его друзей, добровольно ограничивают свою свободу или, хуже того, обращают внимание на мнения жён.Жёны просто мешают мужской дружбе! Но с другой стороны, некоторых из
Из книги Есенин автора Из книги Четыре подруги эпохи. Мемуары на фоне столетия автора Оболенский ИгорьГамлет в юбке Зинаида Райх - Лида, открой дверь. Ты разве не слышишь - стучат!- Да нет там никого, Зинаида Николаевна. Вам показалось.- Я что, по-твоему, сумасшедшая? Я ясно слышала - в дверь кто-то постучал. Ладно, сама открою.Статная черноволосая женщина со следами былой
Из книги 50 величайших женщин [Коллекционное издание] автора Вульф Виталий ЯковлевичЗинаида Райх ТЕАТРАЛЬНЫЙ РОМАНЭтому роману суждено было стать одним из самых громких, скандальных, трагичных в истории русской культуры. Талантливый поэт, известный режиссер – и между ними женщина, которую они любили. Сергей Есенин, Зинаида Райх и Всеволод Мейерхольд –
Из книги Есенин. Русский поэт и хулиган автора Поликовская Людмила Владимировна«Февральская метель». Зинаида Райх Первым поэтическим откликом Есенина на революционные события стала «маленькаяпоэма» «Товарищ», датированная автором мартом 1917-го, а впервые напечатанная в мае того же года в эсеровской газете «Дело народа». На первый взгляд Есенин в
Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич Из книги Есенин глазами женщин автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --Т. С. Есенина Зинаида Николаевна Райх Имя Зинаиды Николаевны Райх редко упоминается рядом с именем Сергея Есенина. В годы революции личная жизнь поэта не оставляла прямых следов в его творчестве и не привлекала к себе пристального внимания.Актриса Зинаида Райх хорошо
Из книги Интимные тайны Советского Союза автора Макаревич Эдуард ФедоровичЗинаида Райх, sex appeal Зинаида Райх, жена Всеволода Мейерхольда, мэтра новаторской режиссуры, работала в его театре – Театре Мейерхольда. Этот театр он, по сути, бросил к ее ногам – из-за нее ушли великая Мария Бабанова, Эраст Гарин, Сергей Эйзенштейн. Но посредственная
Н епростой судьбе Сергея Есенина сочувствуют по сей день, его талантом восхищаются. Однако мало кто знает, как сложилась судьба его первой жены - той женщины, которая, по сути, помогла ему стать тем, кем он стал. А ведь ее жизненный путь не менее интересен...
Снимок 23-летней Зинаиды Райх, на котором она предстаёт в обаянии женственности и редкой классической красоты, - наиболее известный портрет первой жены русского поэта Сергея Есенина. Лицо женщины безупречной красоты навеки запечатлено с налетом лёгкой грусти, словно показывая, что ей предопределена трагическая жизнь.
О броской красоте юной прелестницы не принято было говорить в родной семье. Напротив, с детства Зине внушали, что подруги намного привлекательнее её. Эта красивая девушка из Орла с нерусской фамилией, которая навредила ей, вытянула по жребию несчастливую изломанную судьбу.
Она прожила 45 лет, вместившие женское счастье, горечь разлуки, славу, зависть и страшный последний день.
Поспешная женитьба
Поспешная женитьба
Зинаида оставила родительский дом и приехала в Петербург. Её приняли на работу в редакцию, где однажды весной 1917 года и состоялось знакомство 22-летней провинциальной красавицы и молодого поэта Есенина.
Разговор завязался случайно, когда белокурый посетитель редакции, не застав кого-то, обратился к молоденькой сотруднице. Уже летом они вместе поехали к Белому морю, а на обратном пути в поезде Есенин сделал предложение покорившей его спутнице.
Ответ «Дайте мне подумать» не устроил претендента на сердце красавицы, и компания сошла с поезда в Вологде для венчания. Денег не было, срочно была отбита телеграмма в Орёл, и отец, не требуя объяснений, выслал дочери деньги. На них купили наряд для невесты и обручальные кольца. По пути в церковь жених нарвал букет полевых цветов .
Вернувшись в Петроград, молодожены первое время жили врозь: скоропалительный союз не оставил времени привыкнуть к статусу супружеской пары.
Однако молодые привыкли к реальности быстро и вскоре воссоединились. На правах требовательного супруга Сергун, как называла мужа Зинаида, пожелал, чтобы жена оставила работу в редакции и занималась домашним очагом и семейным уютом.
Требованию она подчинилась, ведь хотелось иметь нормальную семью, да и энергичный характер Зинаиды придавал уверенности, что она справится со всем и создаст тёплое семейное гнездышко.
Жили супруги без особого комфорта в съёмной квартире. Есенин много работал, часто печатался, неплохо зарабатывал, поэтому, несмотря на голодные времена, были хлебосолами, часто принимали гостей.
Друзьям Есенин благожелательно отзывался о жене, выделял её умение вести домашнее хозяйство, кулинарные способности, талант при скудном наборе продуктов готовить вкусные блюда: «Если бы она пошла по поварской линии, из неё получился бы мастер своего дела. Я не раз наблюдал, как она священнодействовала…»
По воспоминаниям современников, Зинаида была человеком открытым, легко сходилась с людьми, любила общение. Она старалась ненавязчиво и бескорыстно помочь человеку, приободрить шуткой тех, кто переживал нерадостные времена, вселить надежду.
Райх отличалась превосходным качеством, подмеченным не одним мемуаристом, - способностью притягивать к себе людей. Однако, при всех этих замечательных свойствах, была вспыльчива, резка в суждениях - сказывался характер отца, во многом повторившийся в характере дочери.
| Сергей Есенин в 1916 году |
Расставание с Есениным
Лучшие месяцы супружеской жизни закончились с переездом в Москву, на некоторое время Зинаида и Сергун расстались. Совместного жилья в Москве не нашли, Есенин скитался по знакомым, его слава разрасталась, и всюду он был желанным гостем.
Женщин пленяли не только его стихотворные строки, но большей частью и красивое напудренное лицо, завитые локоны волос пшеничного цвета.
Любопытно высказывание Ахматовой о Есенине той поры: «…Слишком уж он был занят собой. Одним собой. Даже женщины его не интересовали нисколько. Его занимало одно - как ему лучше носить чуб: на правую сторону или на левую сторону?»
Беременная Зинаида поневоле держалась в тени гениального мужа и поодаль от его богемных друзей. Она поселилась в гостиничном номере, но рожать уехала в Орёл, где в мае 1918 года на свет появилась старшая дочь поэта Татьяна.
Не только неустроенность заставила уехать из Москвы. Есенин попросил своего друга Анатолия Мариенгофа… «вынуть из петли», избавить от любви собственной жены.
На другой день Зинаида уехала к родителям.
Это не было окончательным расставанием. Оставив дочь в Орле, Райх вернулась к Есенину. Известны воспоминания Мариенгофа о первом приезде Райх с дочкой в Москву.
Девочка, прекрасно чувствовавшая себя в компании чужих людей, не признавала отца, чем вызывала его негодование. Он сердился, а неприятие его личности ребёнком считал «кознями» жены.
Через два года родился сын Константин, и его появление на свет также произошло вдали от отца. На новорожденного поэт не пожелал посмотреть.
«Лишь случайно на платформе ростовского вокзала ему сказали, что в вагоне кисловодского поезда Райх с сыном - приглашают взглянуть на дитя, - рассказывает Мариенгоф. - «Фу! Чёрный!.. Есенины чёрными не бывают…» С тем и ушел.
Этот отвергнутый отцом сын даст свой ответ на вопрос, почему Есенин расстался с Зинаидой Райх: «Безусловно, судя по рассказам матери и её подруги - Зинаиды Гейман, сыграли роль и «друзья» отца из группы «мужиковствующих», неприязненно относившихся к моей матери. Она и сама относилась к ним с неприязнью, видя их тлетворное влияние на отца. Видимо, сыграла во всём этом деле роль и нерусская фамилия матери - Райх, которую она получила в наследство от отца - моего деда. «Мужиковствующие» настаивали на еврейском, нерусском происхождении, в то время как мать у неё была русской, даже вышедшей из захудалого дворянского рода (Анна Ивановна Викторова). Отец матери - Николай Андреевич Райх - железнодорожник, выходец из Силезии. Национальная принадлежность его затерялась в метриках прошлого века». |
Студентка и режиссер
Всем, кто интересовался есенинской темой, известно описание Райх, данное А. Мариенгофом: «Это дебёлая еврейская дама. Щедрая природа одарила её чувственными губами на лице круглом, как тарелка… Кривоватые её ноги ходили по сцене, как по палубе корабля, плывущего в качку».
Окружение Есенина не признавало за ней ни обладание красотой, ни актерскими способностями.
Осенью 1921 года З. Райх стала студенткой Высших театральных мастерских, руководил которыми знаменитый Всеволод Мейерхольд. Они были знакомы, встречались в период работы в Наркомпроссе, на заседаниях знаменитой «Бродячей собаки», в редакции журнала, издаваемого Мейерхольдом.
Пленительная женственность, яркая внешность Зинаиды Райх окончательно покорили человека, имевшего «убийственные» внешние данные - «лицо топором, скрипучий голос». После встречи с молодой женщиной он словно переживал второе рождение.
Незадолго до нахлынувшей на него любви приговоренный к расстрелу «вождь театрального Октября» месяц находился в камере смертников в Новороссийске, и вот судьба подарила встречу с удивительной женщиной.
Райх была на двадцать лет моложе Мейерхольда. Он усыновил её детей и стал им хорошим отчимом. Великого режиссёра и хорошего семьянина приводили в восторг смешные детские фразы, он охотно играл с детьми, лечил всех домашних - ставил компрессы, вынимал занозы, делал уколы, перевязки…
Мейерхольд был совсем другим человеком в кругу родных, а в театре все трепетали при одном его появлении. В их доме всегда было многолюдно, на репетиции собирался не один десяток гостей.
Райх чувствовала себя в своей стихии, успевала пьесой заниматься, отдавала распоряжения по хозяйству. Все бывавшие у них отмечали, что с появлением Зинаиды квартира приобрела уютный вид семейного гнездышка.
В театре жену режиссера многие не очень-то любили, обвиняли в чрезмерном давлении на мужа. Театральные критики также не находили повода восхищаться актрисой, приобретавшей известность.
Утвердилось мнение, что брошенная поэтом женщина надёжно укрылась под крылышком знаменитого режиссера: нашла материальную выгоду, приобрела прочную семью, а также обеспечила себя первыми ролями.
В душевность отношений этого союза не верили. Красивая актриса вызывала пламенные взгляды мужчин, и очень часто давала о себе знать ревность супруга.
Любовь всей жизни
Режиссер любил окружать себя
портретами жены
Райх мучительно переживала свой разрыв с Есениным и после замужества встречалась с ним на квартире подруги.
Мейерхольд узнал о тайных встречах, состоялся серьёзный разговор с хозяйкой квартиры З. Гейман. «Вы знаете, чем всё это кончится? С.А. и З.Н. снова сойдутся, и это будет новым несчастьем для неё».
Многие сходились во мнении, что Мейерхольду, живя с этой женщиной, приходилось куда сложнее, чем его предшественнику. Некоторые считали, что и обласканная чувством известного режиссера, имевшая тепло и достаток Райх легко бы вернулась к Есенину, только бы тот поманил. Это была единственная любовь в её жизни.
Есенин иногда навещал своих детей. Константину запомнилась сцена между родителями - энергичный разговор в резких тонах. Содержания он ввиду малолетства не запомнил, а вот обстановка осталась в памяти: поэт стоял у стены в пальто с шапкой в руках, говорил мало, его в чём-то обвиняла мать.
Позднее прочитал знаменитое стихотворение «Письмо к женщине» и поинтересовался: не тот ли случай описан? В ответ мать лишь улыбнулась.
В день похорон поэта Зинаида обнимала своих детей и кричала: «Ушло наше солнце…»
Жизнь продолжалась. Райх, по отзывам современников, и в зрелые годы оставалась интересной и обаятельной женщиной, сексапильной, как отозвались бы о ней в наши дни.
Её всегда окружали поклонники, многие в откровенной форме демонстрировали свои пылкие чувства. Актриса любила весёлую и блестящую жизнь, вечеринки с танцами, ночные балы в московских театрах, банкеты в наркоматах.
Носила туалеты из Парижа, Вены и Варшавы, дорогие шубы и духи, пудру «Коти» и шелковые чулки. Мейерхольд дал ей материальные блага, положение в обществе.
К 1936 году гонения на Мейерхольда усилились. Он успел поставить спектакль «Дама с камелиями», главную роль в котором играла Райх. Трагический конец приближался.
В январе 1938 года театр Мейерхольда "закрыли", Райх написала Сталину письмо об этой несправедливости, постоянная тревога и тяжёлые предчувствия поселились в её сердце. Вскоре они сбылись.
70 лет назад, трагической июльской ночью 1939 года, оборвалась жизнь Зинаиды Райх. После ареста Мейерхольда её нашли в своей квартире зверски зарезанную. До наших дней обстоятельства смерти актрисы не раскрыты.
Рожденная вдохновлять
"Дама с Камелиями". Театр у Мейерхольда. В роли Маргариты Готье - Зинаида Райх, в роли Армана Дюваля - Михаил Царев.
З инаида Райх была дочерью революционера. В школе она состояла в подпольном кружке и мечтала заниматься общественной работой. Актриса впервые вышла на сцену в спектакле Всеволода Мейерхольда «Лес», когда ей было 30 лет. Зинаиде Райх посвящали стихи ее первый муж Сергей Есенин , поэты Алексей Ганин и Борис Пастернак . Иностранные критики называли ее «искренней и глубоко чувствующей».
«Девушка из рабочей семьи»
Зинаида Райх. 1920-е. Москва. Фотография: Алексей Темерин / Мультимедиа арт музей, Москва
Зинаида Райх с отцом Николаем Райх. 1917. Фотография: fotoload.ru
Зинаида Райх. Фотография: izbrannoe.com
Зинаида Райх родилась 3 июля 1894 года в Ближних Мельницах, пригороде Одессы. Ее отец Август Райх был немцем, выходцем из Силезии. В России он сменил имя на Николай и устроился машинистом на железную дорогу. С 1897 года состоял в Российской социал-демократической рабочей партии. Мать будущей актрисы, Анна Викторова происходила из старинной дворянской семьи.
Когда Зинаиде Райх было 13 лет, ее семью выслали из Одессы из-за связи Николая Райха с революционерам. Райхи поселились в молдавском городе Бендеры. Там актриса поступила в женскую гимназию Веры Герасименко. Училась она хорошо, но с первых классов состояла в подпольном кружке, члены которого распространяли революционную литературу. Из-за этого Зинаиду Райх исключили из восьмого класса и признали «политически неблагонадежной» . Тогда будущая актриса переехала в Киев, где поступила на Высшие женские курсы. Там же она стала членом Партии социалистов-революционеров, а вскоре в очередной раз сменила место жительства – перебралась в Петроград .
В столице Зинаида Райх продолжила образование: стала слушательницей Высших женских историко-литературных и юридических курсов Николая Раева, ходила на дополнительные занятия по иностранным языкам и посещала скульптурную мастерскую. Будущая актриса много читала, среди ее любимых писателей были Кнут Гамсун и Лев Толстой .
«Как девушка из рабочей семьи, она [Зинаида Райх – Прим. ред] была собрана, чужда богеме и стремилась прежде всего к самостоятельности. Дочь активного участника рабочего движения, она подумывала об общественной деятельности, среди ее подруг были побывавшие в тюрьме и ссылке. Но в ней было и что-то мятущееся, был дар потрясаться явлениями искусства и поэзии. Какое-то время она брала уроки скульптуры. Читала бездну. Одним из любимых ее писателей был тогда Гамсун, что-то было близкое ей в странном чередовании сдержанности и порывов, свойственном его героям. Она и всю жизнь потом, несмотря на занятость, много и жадно читала, а перечитывая «Войну и мир» , кому-нибудь повторяла: «Ну как же это он умел превращать будни в сплошной праздник?»
Дочь Зинаиды Райх Татьяна Есенина, «Зинаида Николаевна Райх», 1971 год
«Разбойник с кудрявых полей»: Зинаида Райх и Сергей Есенин
Зинаида Райх. Фотография: fotoload.ru
Зинаида Райх с детьми – Константином и Татьяной Есениными. Фотография: fotoload.ru
Поэт Сергей Есенин. 1924. Фотография: Моисей Наппельбаум / Мультимедиа арт музей, Москва
В начале сентября 1917 года Райх и Есенин вернулись в Петроград. Поначалу они жили раздельно: как писала Татьяна Есенина, поэт и актриса договорились «друг другу не мешать» . Но вскоре супруги съехались. Есенин потребовал, чтобы его жена оставила работу и занялась домашним хозяйством. Райх согласилась – она мечтала о семье и детях. Литературовед Борис Грибанов писал: «Зинаида Николаевна оказалась вполне хозяйственной женой - она была деловита, аккуратна, хорошо готовила. Есенин <...>, тоскуя по нормальной семейной жизни, вспоминал, как вкусно готовила Райх» . Однако супруги часто спорили. Однажды они даже выбросили свои обручальные кольца в окно, а затем искали их под окнами дома.
В конце 1917 года Райх вновь нашла работу – стала машинисткой в народном комиссариате продовольствия РСФСР. В начале следующего года, после того, как столицу перенесли из Петрограда в Москву , вместе с Сергеем Есениным она переехала в Москву. Поселили супругов в номерах бывшей гостиницы на Тверской улице. Подруга Райх Зинаида Гейман вспоминала: «Сергей Есенин с Зинаидой жили в плохоньком номере какой-то гостиницы. У них было неуютно, мрачно, по-богемному… На столе крошки, вода, разбросано» .
В том же году Зинаида Райх впервые вышла на сцену. Она сыграла Аксюшу в спектакле Мейерхольда «Лес» по одноименной пьесе Александра Островского . Авангардная постановка, в которой режиссер перенес действие из XIX века в 1920-е годы, принесла Райх известность. Критики писали, что артистка хорошо усвоила приемы биомеханики Мейерхольда – специальные упражнения, которые развивали физическую подготовку актера, помогали ему точно выполнять нужные для той или иной сцены движения. Илья Эренбург вспоминал: «В сильном ансамбле, среди гротесковых пересечений особенно чисто, искренне зазвучала лирическая нота, ее с какой-то безошибочной внутренней убежденностью вела Аксюша - Зинаида Райх» .
28 декабря 1925 года в Ленинграде в гостинице «Англетер» покончил с собой Сергей Есенин. Зинаида Райх была на похоронах поэта. Она тяжело переживала его смерть. Константин Есенин писал: «Мать лежала в спальне, почти утратив способность реального восприятия. Мейерхольд размеренным шагом ходил между спальней и ванной, носил воду в кувшинах, мокрые полотенца. Мать раза два выбегала к нам, порывисто обнимала и говорила, что мы теперь сироты» .
В следующие несколько лет Райх часто играла главные роли в спектаклях Государственного театра имени Вс. Мейерхольда (ГосТиМа). Она сыграла жену городничего Анну Андреевну в «Ревизоре» по одноименному произведению Николая Гоголя , Софью в «Горе уму» по пьесе Александра Грибоедова «Горе от ума» , дону Лауру в пушкинском «Каменном госте» .
Кроме положительных рецензий, в советской прессе появлялись заметки, в которых Райх называли бездарной актрисой. Заступился за артистку поэт Владимир Маяковский : «Вот говорят: Зинаида Райх. Выдвинули ее на первое место. Почему? Жена. Нужно ставить вопрос не так, что потому-то выдвигают такую-то даму, что она его жена, а что женился на ней потому, что она хорошая артистка» . Райх была одной из любимых актрис Бориса Пастернака. После выхода спектакля «Горе уму» он посвятил ей и Мейерхольду стихотворение «Мейерхольдам».
В конце 1920-х и начале 1930-х годов Зинаида Райх помогала арестованным писателям, в том числе сосланному в Енисейск драматургу Николаю Эрдману. В квартире Райх и Мейерхольда на Новинском бульваре проходили художественные вечера, на которых бывали актеры ГосТиМа, художники, писатели и политики, в том числе нарком внутренних дел Генрих Ягода и нарком просвещения Анатолий Луначарский. Туда же часто приглашали иностранцев, которые посещали СССР – корреспондентов иностранных газет, деятелей искусства.
«Райх была чрезвычайно интересной и обаятельной женщиной <...> Всегда была она окружена большим кругом поклонников <...> Райх любила веселую и блестящую жизнь: любила вечеринки с танцами и рестораны с цыганами, ночные балы в московских театрах и банкеты в наркоматах. Любила туалеты из Парижа, Вены и Варшавы, котиковые и каракулевые шубы, французские духи <...> и любила поклонников. Нет никаких оснований утверждать, что она была верной женой В. Э. [Мейерхольду – Прим. ред] – скорее есть данные думать совершенно противоположное <...> Райх была неизменно притягательным центром общества. И привлекательность и очарование хозяйки умело использовали лубянские начальники, сделав из мейерхольдовской резиденции модный московский салон с иностранцами»
Юрий Елагин, «Темный гений»
Письмо Сталину и убийство
Зинаида Райх в роли Маргариты Готье в спектакле Всеволода Мейерхольда «Дама с камелиями». 1934–1937. Государственный театр имени Вс. Мейерхольда, Москва. Фотография: Борис Фабисович / Мультимедиа арт музей, Москва
Слева направо: поэт Владимир Маяковский и фотограф Александр Родченко (стоят), композитор Дмитрий Шостакович и режиссер Всеволод Мейерхольд (сидят) у рояля. 1926. Фотография: onedio.ru
Зинаида Райх с мужем Всеволодом Мейерхольдом. Фотография: svoboda.org
В середине 1930-х отношение советской власти к театру Мейерхольда начало меняться. В прессе в его постановках находили «трагическое восприятие крушения индивидуалистической идеологии» , а новаторские приемы режиссера называли «озорным ломанием» . Новые спектакли критика встречала сдержанно. Без успеха прошла премьера «Бани» Владимира Маяковского, под запрет попали постановки пьесы Николая Эрдмана «Самоубийцы» и романа Николая Островского «Как закалялась сталь» .
В 1934 году Мейерхольд поставил в ГосТиМе спектакль «Дама с камелиями» по одноименному роману Александра Дюма-сына. В нем Зинаида Райх исполнила главную роль – Маргариты Готье. Спектакль стал популярным в СССР. По его мотивам скульптор Наталья Данько на Ленинградском фарфоровом заводе создала статуэтку Зинаиды Райх. Постановку хвалили и иностранные критики. Драматург Пиньеро Вирхилио писал: «Актерское исполнение не нуждается ни в каких исправлениях, но выше всех, много выше всех товарищ, игравшая роль Маргерит. <...> Она играет просто, без искусственного трагизма, человечная и искренняя, глубоко чувствующая» . Однако успех «Дамы с камелиями» не спас Театр Мейерхольда от закрытия.
В 1936 году в газете «Правда» появилась статья «Сумбур вместо музыки», в которой критиковали оперу Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». В ней впервые появилось слово «мейерхольдовщина» : «Левацкое искусство вообще отрицает в театре простоту, реализм, понятность образа, естественное звучание слова. Это [опера Шостаковича – Прим. ред] - перенесение в оперу, в музыку наиболее отрицательных черт «мейерхольдовщины» в умноженном виде» . После выхода статьи Зинаида Райх написала Иосифу Сталину письмо, в котором попросила его о встрече.
«Я с вами все время спорю в своей голове, все время доказываю вашу неправоту порой в искусстве. <...> Простите мою дерзость... Я дочь рабочего, – сейчас это для меня главное, – я верю в свой классовый инстинкт… <...> Вас так бесконечно, бесконечно обманывают, скрывают и врут, что вы правильно обратились к массам сейчас. Для вас я сейчас тоже голос массы, и вы должны выслушать от меня и плохое, и хорошее. Вы уж сами разберетесь, что верно, а что неверно. В вашу чуткость я верю. <...> Но вы поняли Маяковского, вы поняли Чаплина , вы поймете и Мейерхольда»
На письмо Райх Сталин не ответил, а уже 7 января 1938 года постановлением «О ликвидации Театра им. Вс. Мейерхольда» ГосТиМ закрыли. В документе говорилось: «Театр им. Мейерхольда в течение всего своего существования не мог освободиться от чуждых советскому искусству, насквозь буржуазных, формалистических позиций» . Закрытие ГосТиМа сказалось на здоровье Райх: она лечилась от депрессии. Несколько раз Мейерхольд пытался выехать с семьей за границу, однако не получил разрешения от советского правительства.
20 июня 1939 года Всеволода Мейерхольда арестовали по подозрению в шпионаже. Его квартиру в Москве опечатали, провели в ней обыск. Там же спустя несколько недель после ареста Мейерхольда, в ночь с 14 на 15 июля 1939 года, убили Зинаиду Райх. Похоронили актрису на Ваганьковском кладбище в Москве, недалеко от могилы Сергея Есенина.
Официальное следствие по делу посчитало, что убийство Райх совершили «с целью грабежа» . Однако родственники и знакомые актрисы не согласились с ним. Они полагали, что преступление организовали сотрудники НКВД. Вскоре после смерти Райх в ее квартиру въехали подчиненные Лаврентия Берии.
В 1988 году Татьяна Есенина обратилась в ЦК КПСС с просьбой найти виновников убийства матери. Ей ответили, что это невозможно.
Любимая женщина, муза Сергея Есенина и Всеволода Мейерхольда , знаменитая московская актриса XX века Зинаида Райх никогда не собиралась работать в театре и, уж тем более, не мечтала о таких великих мужьях, которых подарила ей жизнь. Она родилась 3 июля 1894 года в семье железнодорожного машиниста, обрусевшего немца Николая Андреевича Райха ,и бедной дворянки Анны Иоановой . Получив среднее образование в Киеве, девушка отправилась в Петроград учиться на историко-литературный факультет Высших женских курсов. Зинаиду всегда тянуло в революционное движение, и она быстро примкнула к партии эсеров, поступив на работу секретарём-машинисткой в редакцию газеты «Дело народа». В этом издании состоялась её первая встреча с будущим мужем, молодым поэтом Сергеем Есениным.
Зинаида Райх. Фото: Commons.wikimedia.org
Зинаида Райх и «разбойник кудрявых полей»
Современники Зинаиды Райх утверждали, что она была талантливой, умной женщиной, обладала какой-то магнетической силой, привлекавшей мужчин. В неё влюблялись многие, но особенно девушкой заинтересовался друг Есенина Алексей Ганин . Сам поэт в это время ухаживал за Миной Свирской, работавшей в библиотеке при издании.
Однажды Ганин и Райх собрались на Соловки, родину Алексея, и пригласили в путешествие Сергея и Мину. Однако Свирская по семейным обстоятельствам поехать не смогла, зато Есенин во время поездки неожиданно осознал, что без ума влюблён в Зинаиду и предложил ей сойти на берег, чтобы обвенчаться. Девушка сперва оскорбила чувствительного поэта, сообщив, что ей нужно подумать, но затем отправила короткую телеграмму отцу: «Вышли сто, венчаюсь. Зинаида». На эти деньги влюблённые купили обручальные кольца и закрепили свой брак в маленькой церкви под Вологдой.
Молодожёны поселились в Петрограде на Литейном. Зинаида старалась создавать Сергею все условия для творчества. Первое время спокойная семейная жизнь удавалась, поэт даже отговаривался от весёлых холостяцких попоек. Но счастье было недолгим. Несмотря на то, что сам Есенин хвастался «донжуанскими победами», он был страшно ревнив и не смог простить любимой, что оказался не первым мужчиной в её жизни.
С каждым годом слава Есенина росла, у поэта появилось много поклонников и ещё больше собутыльников. Выпив, он становился невыносим и устраивал жене страшные скандалы: сначала бил, а потом валялся в ногах, вымаливая прощение. В 1917 году Зинаида забеременела и ближе к родам уехала к родителям в Орёл.
У семейной пары родилась девочка, которую назвали в честь матери Сергея — Татьяной. После появления на свет ребёнка новокрестьянский поэт жену не навещал, не звал и не ждал. Зинаида сама приехала к мужу с годовалой дочкой. Ещё около года они прожили втроём, но вскоре последовал разрыв.
В феврале 1920 года в Доме матери и ребёнка молодая жена родила сына Константина, с которым Сергей даже не посчитал нужным познакомиться. Их встреча произошла случайно на вокзале, тогда он не признал своего ребёнка, сказав лишь: «Фу! Чёрный!.. Есенины чёрные не бывают...».
Зинаида Райх с детьми, Константином и Татьяной Есениными. Фото: Commons.wikimedia.org
Маленький Костя тяжело заболел сразу после рождения, и Зинаида была вынуждена отправиться с сыном в Кисловодск на лечение. Разрыв с Есениным и слабое здоровье малыша сильно сказались на молодой женщине, она попала в клинику для нервнобольных. По возвращении к родителям Зинаиду ожидало очередное потрясение: пришла телеграмма, в которой Сергей просил развода.
Брак Райх и Есенина был расторгнут в 1921 году, а в 1924-м «разбойник кудрявых полей» посвятил Зинаиде пронзительные строки стихотворения «Письмо к женщине», где искренне раскаивался в своём поведении:
Сергей Есенин, 1922 г. Фото: Commons.wikimedia.org
Простите мне...
Я знаю: вы не та —
Живёте вы
С серьёзным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Муза театра
После разрыва с Есениным Зинаиду ожидала другая жизнь: новая любовь и профессиональный успех. Молодая женщина отошла от революционных движений и подалась в актрисы. Она поступила в Высшую театральную мастерскую, где преподавал Всеволод Мейерхольд. Именитый режиссёр отчаянно влюбился в студентку, несмотря на то, что был старше на 20 лет, имел жену, с которой прожил всю жизнь, и троих детей. Ради Зинаиды Мейерхольд бросил большую семью и усыновил её малышей. Перед свадьбой Всеволод даже просил разрешения на брак у Есенина, который остался верен своему характеру, ответив: «Сделай милость. По гроб буду благодарен».
Наряду со сценой Зинаида стала смыслом существования для Мейерхольда. Искусный режиссёр мечтал сделать из неё единственную звезду театра, однако женщину в труппе не любили и не признавали, а критики откровенно называли бездарной. В скором времени из-за ссоры с Зинаидой из театра ушли великие Мария Бабанова и Эраст Гарин — Райх стала первой актрисой. А со временем и хорошей актрисой: любовь и режиссёрский гений совершили чудо.
Вс. Мейерхольд и портрет З. Райх. Фото: public domain
Едва Зинаида стала популярной, Есенин осознал, кого потерял. В нём проснулись и отцовские чувства. Поэт требовал возможности общаться с детьми, но главное — начались тайные свидания актрисы с бывшим супругом. Мейерхольд знал об этих встречах, но терпел. Свидания прекратила неожиданная смерть великого поэта, которая стала для Зинаиды настоящим ударом. На похоронах Есенина Райх причитала: «Ушло моё солнце…».
После трагической гибели поэта семья Мейерхольда прожила ещё тринадцать спокойных лет. Но их счастливую жизнь нарушил не чужой мужчина, а государство. Великий режиссёр оказался не угоден властям: в 1938 году театр закрыли, а после арестовали и его самого. Зинаида считала всё происходящее страшной ошибкой и написала письмо Сталину, где попыталась объяснить, что Мейерхольд — гениальный режиссёр, а адресат ничего не понимает в театре. Но её записка только усугубила ситуацию: летом 1939 года в собственной квартире зверски была убита сама Райх.
После похорон Зинаиды её детей выселили, а в их квартиру въехали любовница Берии и его водитель. Через полгода Мейерхольда расстреляли как «шпиона английской и японской разведок». На этом окончательно завершилась непростая история любви незаурядной женщины и двоих мужчин, оставивших глубокий след в истории российской культуры.
«Зинаида Райх
со школьных лет отличалась склонностью к бунтарству.
После восьмого класса была исключена «по политическим мотивам» и уже в 19-летнем возрасте стала членом партии эсеров. Родителям с трудом «удалось выхлопотать» свидетельство о среднем образовании, после чего Зинаида уехала в Петроград, где поступила на Высшие женские курсы, училась скульптуре, изучала иностранные языки. Затем работала секретарём-машинисткой в редакции эсеровской газеты «Дело народа», где встретила печатавшегося там Сергея Есенина.
Свадьба происходила в здании гостиницы «Пассаж», но первая брачная ночь разочаровала поэта. По словам А. Мариенгофа
(«Роман без вранья»), «Зинаида сказала ему, что он у неё первый. И соврала. Этого Есенин никогда не мог простить ей... «Зачем соврала, гадина?»...» Вернувшись в Петроград, они какое-то время живут раздельно... Разрыв с Есениным и болезнь сына негативно отразились на её психическом состоянии. Лечение проходило в клинике для нервнобольных.
Взбалмошный, а проще говоря, истеричный, часто столь привлекательный для мужчин характер после развода с Есениным ещё больше испортился.
Осенью 1921 г. Зинаида Райх стала студенткой Высших театральных мастерских в Москве, где училась на режиссёрском отделении, которым руководил В.Э. Мейерхольд
.
А уже через год вышла замуж за знаменитого режиссёра.
В период брака с Мейерхольдом она перенесла несколько острых приступов истерического расстройства, которые потребовали её госпитализации в психиатрическую больницу.
В театре Райх тоже вела себя как законченная истеричка: командовала труппой, плела интриги. Если какая-нибудь актриса хорошо сыграла свою роль и заслужила долгие аплодисменты зрителей, это являлось твёрдой гарантией того, что режиссёр вскоре её уволит, чтобы только не вызвать у жены очередной приступ истерики на почве зависти.
Мейерхольд, который был на 20 лет старше, безмерно потворствовал её амбициям.
В 1938 г. театр закрыли, а Мейерхольда арестовали.
Без него сразу прекратилась артистическая деятельность Райх. И она написала письмо Сталину
, в котором сообщала, что он плохо разбирается в театре, что её муж - гений, и легкомысленно пригласила «Вождя и Учителя» к себе домой, чтобы поговорить на эту тему (Точнее - было написано 2
письма - Прим. И.Л. Викентьева).
После такого письма судьба её была решена.
В ночь на 15 июля 1939 г. Зинаида Райх была зверски убита неизвестными, проникшими ночью в квартиру. Нападавшие нанесли ей 17 ножевых ранений и скрылись.
Актриса скончалась по дороге в больницу.
Тайна её смерти остается нераскрытой.
Так как основным критерием истерического расстройства личности является театральность поведения и/или преувеличенное выражение своих чувств, то неудивительно, что абсолютное большинство талантливых (и не очень) актрис обнаруживают это психическое расстройство.
Наличие подобного диагноза ни в коей мере не преуменьшает их славу и заслуги; более того, можно с уверенностью предположить, что истерическая структура личности помогала проявлению артистических способностей.
В отношении таланта Райх существуют различные мнения. Но вряд ли такой выдающийся режиссёр, как Мейерхольд
, держал бы на первых ролях совсем уж бесталанную актрису.
Впрочем, любящий мужчина способен и на большие глупости. Бесспорно, имевшееся у Зинаиды Райх истерическое расстройство личности закономерно определило и её судьбу».
Гиацинтова С.В., С памятью наедине, М., «Искусство», 1989 г., с. 308.